Книга Искусственные ужасы, страница 216 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Стены становились всё ближе друг к другу, а потолок опускался к полу, желая поскорее с ним соединиться.

– Представь, что вместо механизма там живой человек, – предложил Богдан.

– Что ты несёшь? – огрызнулся Павел, после чего выстрелил второй раз, и снова мимо. Ещё одна пуля застряла в штукатурке.

– По людям ты как-то лучше стреляешь, – то ли издеваясь, то ли пытаясь помочь, проговорил Богдан.

– Я теперь старик, у меня руки трясутся, не могу прицелиться! – Он выстрелил в третий раз и на этот раз попал точно в цель. Пуля срикошетила от металла, чудом не задев их, но ничего не изменилось. Стены продолжали надвигаться со всех сторон.

– Всё бесполезно, – обречённо заключил Павел, отпустив трость, и повалился на пол вместе с оружием.

– Не думал, что мы умрём как в дешёвом фильме ужасов, – признался Богдан и сел рядом с Павлом. Потолок опустился так низко, что стоять уже было невозможно.

– Я люблю вас, мальчики, – прошептала Катя, тоже опускаясь. Её пальцы нащупали руку Богдана, и она крепко сжала его ладонь.

– Получается, отстойный был у нас план, – горько поведал Павел.

– А у нас бывали когда-то хорошие? – улыбаясь сквозь слёзы, спросил Богдан. Он так же крепко сжимал руку Кати, как и она, а в другую взял тёплую морщинистую ладонь Павла.

Боковые стены уже касались их плеч, а потолок давил на головы, поэтому Богдану и Кате пришлось пригнуться настолько,насколько это вообще возможно. Комната заключила их в свои смертельные объятия, и до мучительного конца оставалось всего пара секунд, как вдруг всё остановилось, а впереди появилась маленькая дверца, сквозь которую внутрь проникал электрический свет.

– Вы это видите? – спросила Катя.

– Да, осталось узнать, сможем ли мы туда протиснуться, – ответил Павел.

Катя, которая была ближе всех к маленькому выходу, смогла легко проползти сквозь отверстие благодаря своей худобе. Оказавшись в просторном холле первого этажа, она вздохнула с облегчением. Следом за ней пролез Богдан, а вот Павла пришлось тянуть за руки, чтобы вытащить.

Живые и невредимые, они поднялись на второй этаж и зашли в единственную незапертую комнату, где их уже ожидали.

– Присаживайтесь, нас ждёт весьма долгий разговор, – произнёс одноглазый мужчина с цилиндром на голове.

– Кто вы, чёрт возьми, такой?! – запыхавшись, бросил первую фразу Павел.

Губы Ангела растянулись в довольной улыбке:

– Я брат Роберта.

После репетиции Адольф отвёз Эмилию в её квартиру, а сам вернулся к себе лишь для того, чтобы сменить одежду и съездить в музей к матери. Эмилии он сказал, что едет забрать вещи и вскоре вернётся. Незачем ей знать детали. У него были непростые отношения с женщиной, которая его родила и вырастила, но Браун очень хотел, чтобы все разногласия остались в прошлом.

Пока Адольф добирался до музея, рассекая на «Харлее» по ночному Берлину, а холодный ветер развевал его волосы, густые и тёмные, как тайны, которые он хранил, ему вспомнилось, что мать всегда была с ним ужасно строга. В редкие дни она могла оставить без внимания его шалости, не сделав замечания. В остальное же время мать пыталась заменить Адольфу отца, которого он никогда не знал и не видел.

Сильвия Браун считала, что сможет в одиночку воспитать сына, дать всё нужное, чтобы из него вышел достойный человек. Наверно, поэтому, как и любая нормальная мать, она плохо отнеслась к тому, что он подсел на наркотики. И хотя его баловство дурью началось ещё в юности, после двадцати пяти лет Браун уже не мог обходиться без очередной дозы. Ведь это ему давало ощущение свободы. Если что-то не складывалось в личной жизни или в карьере, он обращался к своему проверенному другу – героину, который заменил ему среди прочего и мать. С возрастом он всё реже видел её – та постоянно находилась на работе.