Книга Искусственные ужасы, страница 98 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Понятия не имею, о чём ты говоришь, но нам уже пора.

– Я говорю всего-то о самом прибыльном проекте в истории кино, но тебе всё равно наплевать, – пробурчал себе под нос Богдан с видеокамерой.

Двое парней вошли в подъезд и поднялись на пятый этаж. Павел тут же нажал на дверной звонок, но никакого сигнала не послышалось, тогда он постучал, и дверь приоткрылась.

– Включай камеру, – чуть ли не шёпотом велел Павел, после чего достал пистолет и, раскрывая дверь шире, вошёл в квартиру.

В коридоре всё было тихо и спокойно: стандартная постсоветская квартира с обоями в цветочек. Главный сюрприз ждал парней в зале, откуда доносилась музыка.

Из декораций, которые подошли бы семейной комедии, Богдан и Павел попали в фильм ужасов. Зал напоминал одновременно и пыточную, и хирургическое отделение. Повсюду была кровь. На полу валялся хромированный стол, скальпели, зажимы и пила. Рядом со столом лежало тело девушки, и на какую-то секундудаже могло показаться, что она уже мертва.

– Вы всё-таки приехали, – прошептала она, приподнимая голову с пола, застеленного прозрачной плёнкой.

Часть её руки валялась отдельно. Из культи всё ещё текла кровь, несмотря на то что она наложила себе жгут. Он не сильно спасал, учитывая, каким бледным выглядело её лицо. Рука, которую недавно отрезали, шевелилась сама по себе, словно пытаясь уползти.

– Застрели её, – видимо, увидев пистолет в руке Павла, прошипела Катя.

– Что? – не поверил он своим ушам.

– Застрели мою чёртову руку! – прокричала из последних сил Катя и уронила голову на пол.

Павел прицелился и выстрелил в ампутированную часть тела, та перестала двигаться.

– Нужно срочно вызвать скорую, – произнёс он и, спрятав пистолет, подбежал к Кате, чтобы нащупать пульс.

– Здесь написано, что не нужно. – Богдан, который всё снимал, сейчас смотрел на небольшой лист бумаги, прикреплённый к стене. В списке было несколько пунктов, первый из которых гласил:

Катя сидела в спальне на кровати, рядом с которой стояла капельница, и в очередной раз перечитывала пункты, которые записала полчаса назад. На одеяле лежали ампулы, шприцы с бинтами и всё необходимое для операции.

Будучи достаточно умной девушкой, окончившей ординатуру, она редко ошибалась, зато отличалась упорством и тягой к знаниям. Хорошо говорила на английском и немецком языках. А ещё любила панк-рок. И любовь эта стала для неё фатальной. Знай она заранее, что её ждёт, Катя бы в жизни не поехала в то место. Но она поехала.

Всё помнилось так отчётливо и в то же время отстранённо, будто произошло не с ней. Тот день был самым обыкновенным, по крайней мере, первая его половина. Но всё изменилось, когда Катя, быстро листая сторис, наткнулась на рекламу тату-мастера. Странное волнение заполнило каждую клеточку её тела. Она до сих пор помнила это чувство. Так накрывает, когда человек находит то, что наверняка изменит его жизнь. Только вот в лучшую ли сторону? В её случае вышло наоборот.

Но тогда, просматривая работы в профиле мастера, Катя не думала об этом. Её заворожили рисунки, которые сливались с кожей так, будто являлись её тёмным продолжением. Смотрелось это необычно, цепляло взгляд и вызывало непреодолимое желание попасть к этому мастеру. Тем более что Катя уже давно хотела сделать татуировку на предплечье с графичным портретом Иисуса Давыдова – вокалиста её любимой группы «Клуб 27»[16]. Для неё это было символично… Наверное, как и для каждого, кто хотел сохранить память об этом безумном рок-музыканте не только внутри.