Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 102 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Но в тихой деревушке возле Зачарованного Леса оставалась одна семья, которая не изменяла традициям и после начала гонений.

– Фонарщик-фонарщик! Заходи к нам на праздник! – Сойлсу помнил этот дивный приветливый зов и спешил к старой мельнице.

Лопасти крыльями привязанной птицы печально резали низкое осеннее небо, но дом неподалеку всегда гостеприимно светился огнями, на крыльце стояли тыквы. А у порога встречала прекрасная рыжеволосая женщина, которая с радостью выносила угощение для всех путников, не делая различий между людьми и феями.

В день Самайна мельничиха приглашала Сойлсу не как злую силу, а как старого друга. И он радостно заходил в уютный дом.

Мельничиха и ее две дочки приветствовали его из года в год. Девочки всегда просили рассказать истории о веселых проделках болотного огонька.

– …а он как заохает, зашатается да подойдет к пеньку посидеть-подумать, как это попал в нашу чащу фейскую. А я фонарь-то свой кручу-верчу, насмешить хочу. А пенек возьми да и превратись в стаю летучих мышей. Ох и бежал от меня тот лесоруб! Ох и бежал! – похвалялся Сойлсу.

– Девочки, нехорошо так смеяться. Лесоруб тот – ваш дядя, – сокрушался порой мельник, широкоплечий добрый малый с простецким круглым лицом. Он поначалу с недоверием глядел на осеннего гостя, но спустя десять лет с их знакомства смягчился и тоже потешался над рассказами неутомимого фонарщика господина Самайна.

– Да будет тебе, милый. Нечего в Зачарованном Лесу деревья рубить, так и передай своему брату. Есть и обычные леса, а в Зачарованном Лесу все живое, в каждом дереве дух дриады может оказаться, – наставляла мельничиха, с улыбкой слушая веселые истории. А потом обычно ставила на стол любимый всеми тыквенный пирог, украшенный шапочкой из сметаны, и вытаскивала из подпола горшочки с чудесным вареньем и медом.

– О, сладенькое-сладенькое подоспело! – в предвкушении бормотал Сойлсу, а его длинные костлявые пальцы жадно шевелились. Варенье после его визитов бесследно исчезало, но мельничиха только улыбалась.

– Дядя Сойлсу! Ты смешной! – потешались девочки, такие же рыжие, как мама, два маленьких солнышка. Сойлсу порой казалось, словно это его младшие сестры, ведь его короткие жесткие волосы тоже отливали рыжиной.

– Объедает нас, – беззлобно смеялся мельник, а его жена объясняла:

– Что поделать. Осенние феи вечно голодные и худые, потому что поздней осенью земля не дает достаточно сил. Урожай собран, все готово к зиме.

– Да-да, а зимние феи питаются только хладом, снегом и буранами. Уж их на Йоль постарайтесь не прогневать и не попадитесь Йольскому коту, – дружелюбно отвечал Сойлсу. – Но зато осенние феи и ваш покорный слуга всегда защитят вас. Неблагие служители господина Самайна благословляют этот дом!

* * *

Я им доверял. Понимаете? По-человечески доверял. Да, как человек, а не как озорной осенний дух. И мельничиха была моим дорогим другом.

Ее общество как-то… успокаивало. Будто после долгой дороги я сидел за столом с матерью, которой у меня никогда не было.

Ведь кто я, по сути? Оживший и обретший разум древесный сучок? Из чего слепили мое нынешнее тело? Кто дал мне этот облик? Я и не знаю. Никто из рядовых фей не знает. Госпожа Майорана – это великая сила природы, сама первозданная тьма, не годится на роль матери. Все мы, феи, служим ей как королеве, служим и побаиваемся.