Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 106 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

– Кости-кости, хрум-хрум-хрум, что, не слышишь этот шум? – плотоядно причмокивая, прорычал Сойлсу и оскалился. – А зря не слышишь, кости-то твои. Еще внутри тебя, но скоро будут снаружи.

– Пощадите! – простонал убийца, проваливаясь в трясину. Сойлсу щелкнул пальцами и погасил свой волшебный фонарь, погружая Лес в кромешный мрак. И вместе с последним отблеском болотного огня угасла для негодяя надежда на спасение.

Чащу огласил нечеловеческий вопль участника Армии Ночи, из тела которого начали медленно вылезать кости. Вскоре на поверхности трясины осталась распластанная оболочка, еще живая, терзаемая невыносимой агонией.

– Пожалуйста… добей, – прохрипел человек, а Сойлсу его берцовыми костями выстукивал по ветке мрачный мотив, напевая:

Человек заплакал, не в силах пошевелить ни одной конечностью, а Сойлсу спустился и впился острыми зубами в безвольно обмякшую руку. Он пожирал врага заживо, но не чувствовал вкуса мяса – лишь пытался заполнить пустоту внутри, что осталась от живших там когда-то радости и тепла.

– Что ты делаешь, фонарщик? – послышался из-за спины знакомый мелодичный голос. Сойлсу обернулся: перед ним стояла черноволосая статная женщина в пепельно-черном платье. В ее сизых глазах плескалась первозданная тьма, отрешенная, безразличная ко всему человеческому. «Сама госпожа Майорана пожаловала», – ахнул про себя фейри, но вслух вкрадчиво произнес:

– Вкушаю свою месть.

– За ту семью мельника? Но ведь они были всего лишь людьми, – отстраненно проговорила госпожа фейри. И Сойлсу впервые решился на тихий бунт.

– Они были лучшими из людей. Почему мы не вмешиваемся? – недовольно спросил он. – Почему не спасаем тех, кто поддерживает нас?

– Мы – духи природы. И не должны ни к кому привязываться. Однажды мы уже вышли к людям, решили помочь. Вот к чему это привело. Нет, пусть люди и маги разбираются без нас.

– Но у болотного сучка тоже есть сердце! И сердце это болит!

– Как пожелаешь. Пока ты расправляешься с нашими врагами, я не против, – ответила Майорана и больше действительно не вмешивалась.

Сойлсу продолжил свою войну – войну одного болотного огонька, которая растянулась на несколько лет. Народ начал спешно покидать деревню. Людей не могли удержать ни новая мельница, ни обильный урожай, ни хороший приплод у скота. Крестьяне уносились прочь от границы Зачарованного Леса.

– Мы прогневали фейри! – кричала народная молва. И вскоре некогда процветающая деревушка превратилась в умирающий край с двумя-тремя отважными жителями. Остались только те, кто знал: на их руках нет крови фейри и магов.

«Зачарованный Лес справедлив. А я – не очень. Люди узнали, каковы на вкус скорбь и гнев болотного огонька! Я нес веселье и озорство. Мог запутать нерадивых путников. Но теперь я убийца и мститель. Трудные времена – словно кривые зеркала. Они искажают нашу суть, обнажая самые темные стороны. Осень – пора колдовства. Но какое то будет колдовство и что оно принесет, люди решили сами», – раздумывал Сойлсу, сидя в кроне голого замерзшего дерева.

Он закончил свою работу: на опушке леса лежал труп последнего убийцы. Ноги и руки его были развешаны на ближайших елях, словно ранние украшения на грядущий Йоль. Душа врага устремилась к мельнице черным вороном, привязанная к тому месту проклятьем древней силы.