Книга Когда земли окутает мрак, страница 131 – Яна Вуд

Тот ощутимо напрягся, глаза превратились в щелочки, переполненные ненавистью. Но оборотень продолжил как ни в чем не бывало:

– На твоем месте любой бы подозревал худшее. Но знаешь, в чем разница? Никто бы не обвинял нас голословно. Ведь глупо оговаривать того, кто может помочь. А ты только это и делаешь. Что, совесть язык жжет? Не терпится угрозу отвести от себя?

– Он дело говорит! – выступил вперед давешний кузнец. – К чему винить их, не разобравшись? Что, если они не предатели? И могут рассказать, с кем мы имеем дело. Я впервые слышу об этих хоргах.

Лицо старейшины побелело от ярости.

– Упыри, хорги – какая разница? Ночь не за горами. Сколько ты разбираться собрался? Нагрянут эти твари – оглянуться не успеем. А нам подготовиться надо, чтобы отвратить беду, которую эти пришлые навлекли на наши головы. Казнить их сразу никто не станет. Пускай посидят под замком. Когда все кончится, я самолично сопровожу их в Делор. Предатели или нет, но один из них убийца, а другие – сообщники. Не терпится поглядеть, какой им в городе окажут прием!

– Под замком? – Губы Харпы исказила едкая усмешка. – Ага! Так мы тебе и пошли! Держи карман шире!

Старейшина недобро улыбнулся. И, подступив к Гэдору, прошептал:

– Ступайте по-хорошему. Иначе соплячке вашей несдобровать. А заодно и остальным. Чего мне стоит спалить деревню драконьим пламенем и свалить всю вину на вас? Или позволить хоргам опустошить и деревню Торэй?

Следопыт повернул голову и поглядел на него таким леденящим сердце взором, что тот невольно отшатнулся.

– Куда прикажешь идти?

Харпа, заслышав это, едва не подавилась.

– Ты шутишь, да? – прошипела она на ухо Гэдору. – Я не пойду в темницу по доброй воле. Хоть ты меня режь!

– Пойдешь, – бесстрастно отозвался тот. – Потому что я, глава отряда, так тебе наказал.

Харпа долго глядела на него безо всякого выражения, а потом досадливо выдавила.

– Проклятье!

Гул злорадно оскалился, подступил к следопыту, прошипел ядовито:

– Сразу бы так.

Метнулась рука. Резкий удар в живот выбил из Гэдора воздух, обжег нутро жалящей болью, заставил согнуться вдвое. Брон шагнул вперед, янтарные глаза его угрожающе вспыхнули. Харпа взревела свирепо и метнулась к старейшине. При виде ее клыков и горящих глаз Гул побледнел и шарахнулся в сторону. Люди тоже отпрянули. Но несколько острых вил всё же преградили девушке путь. Та лишь скрежетнула зубами от бессильной ярости.

– Х-харпа, ост-тавь, – судорожно выдохнул Гэдор.

– Они из лесных! – опомнившись от изумления, воскликнул Гул. – Оборотни!

За спиной старейшины, схватившись за щеки, ахнула Формэра. Привратник недобро прищурился. Тэя изумленно вытаращила глаза, но почти тут же на лоб ее сбежали задумчивые морщинки. Гул торжествующе воззрился на кузнеца.

– Не предатели, говоришь? Погляди на них теперь. Всё еще не терпится с ними беседы вести?

Тот не ответил, но глаза его потемнели. Скрестив на груди могучие руки, он поджал губы и отступил. Гул смерил странников злобным взором. Перевел взгляд на деревенских, указал пальцем на двух кряжистых мужиков и щуплого паренька.

– Орм, Гор и Дэйр, отведите их в темницу. Бирта за решетку. А этих выродков лесных в кандалы!

Харпа поглядела на старейшину так, словно перед ней копошилась груда трупных червей, приблизилась медленно, словно хотела что-то ему прошептать, и вдруг плюнула в лицо.