Книга Когда земли окутает мрак, страница 188 – Яна Вуд

Несмотря на искусно вплетенную правду, речи Мерек были темными, лиходейскими. Хейта не могла позволить так легко себя одурачить. Но она должна была дать химере надежду. Убедить ее в том, что купилась, засомневалась и может принять решение, угодное Мерек. Нужно только время. И побольше таких речей, ведущих Хейту в верном направлении.

– Я… не смотрела на это с такой стороны, – произнесла девушка с напускной задумчивостью. – Я привыкла считать, что мир принадлежит людям. А стало быть, нужно подчиняться их правилам.

Химера фыркнула.

– Заблуждение, нарочно внушаемое людьми всем, кто хоть немного отличается от них. Мир всегда принадлежит самым сильным, Хейта. А самые сильные – это мы. Нужно только заявить о своей силе, и они сами приползут к тебе на коленях, пресмыкаясь, точно жалкие черви. Поверь, мир видел это уже не раз. Они приползали так и к Доргу Лютому. Только он оказался слишком глуп. Ему стоило помнить, что люди любят разить в спину. Но он был слишком самоуверен и неосмотрителен, и это стоило ему жизни. Я же усвоила этот урок еще в детстве. Потому нам с тобой такое гибельное легкомыслие не грозит. – Химера неожиданно вытянула руку и горячо сжала девичьи пальцы.

Первым порывом Хейты было выдернуть их, но она пересилила себя и с молчаливым ожиданием поглядела на химеру.

– Мы станем великими, Хейта. Ты средоточие волшебства. И я – превосходство неуязвимости, скорости и силы. Мы заставим этот мир уважать нас и бояться. Никто не посмеет перечить нам или бросать в нашу сторону косые взгляды. Ты не будешь больше страдать. Переживать о близких, Фэйре, завтрашнем дне. Пойдем со мной, Хейта, обещаю, ты не пожалеешь.

Девушка выдержала пронизывающий взгляд змеиных глаз Мерек. Та говорила искренне, с упоением, с чувством. Хейту осенило: химера не просто искала союзника, она отчаянно нуждалась в нем – чтобы поделиться болью, найти того, кто поймет, чтобы просто не быть одной. Мелькнула робкая мысль – вдруг химера еще способна перемениться?

– Мне нужно все хорошо обдумать, – проговорила Хейта, вымученно улыбнувшись. – Такие решения второпях не принимают. Ты поведала мне сегодня много непростых вещей. Никто прежде не говорил со мной о них. Будь кто другой, я бы, может, и слушать не стала. Тебе же удалось разжечь интерес.

Хейта замерла, гадая, устроил ли химеру ее ответ или надо было сразу согласиться? Мерек еще какое-то время изучающе глядела на нее и неожиданно широко улыбнулась, выставив напоказ смертоносные клыки.

– Ты права. Конечно. О таких вещах в первый же день не решают. Ты устала с дороги. Отдохнешь, как следует обдумаешь мои слова, а завтра мы снова потолкуем.

У Хейты отлегло от сердца. И она ответила улыбкой на улыбку.

Комната была просторной. Из арочного окна открывался вид на бушующее черное море. На стене подле окна темнело зеркало в резной оправе.

В таких роскошных покоях Хейте ночевать еще не доводилось, даром что каменные стены испещрили трещины, а углы заросли паутиной, – широкая железная кровать с замысловатой узорчатой спинкой, большой сундук, украшенный драгоценными камнями, говорили о том, что здесь должна жить ни много ни мало венценосная вардовская особа[29].

Хейте отчего-то сделалось неуютно. Она сбросила сапоги и залезла под одеяло, натянув его до самого носа. Облачаться в длинную ночную рубаху, что белела на лавке бесформенным пятном, ей не захотелось.