Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 35 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Пришлось снять цилиндр, чтобы не задеть вывеску. Колокольчик звякнул словно издалека, из другого мира. Дверь захлопнулась за спиной Люсьена с тихим вздохом; казалось, лавка неохотно впускала гостей.

Воздух внутри был густым, пропитанным ароматами воска, старой кожи и чего-то неуловимого, горького, будто кто-то развесил для просушки пучки полыни. Полумрак царил меж высокими стеллажами, уставленными диковинными сокровищами: механизмами с хрупкими шестеренками, застывшими в вечном ожидании запуска, разноцветными флаконами, мерцающими, как пойманные в ловушку светлячки, и книгами в потрепанных переплетах, чьи страницы, казалось, шептались между собой на забытом языке.

Вместо прилавка в лавке оказался стол, покрытый изумрудным сукном, а на нем виднелась клетка с чучелом зеленого попугая.

Внезапно чучело вскинулось и заорало:

– Беспор-р-рядок!

– О, тихо-тихо, Коко, это не беспорядок, а всего лишь новый посетитель.

За столом, в кресле с вытертой бархатной обивкой сидел сгорбленный мужчина средних лет с серыми волосами. Пальцы, узловатые, как корни древнего дерева, крутили старинный ключ, а глаза – яркие, как расплавленный янтарь – следили за Люсьеном с пытливым любопытством. Показалось, что левый глаз переливался рубиновым цветом и мерцал узким змеиным зрачком.

Люсьен моргнул – и наваждение пропало.

– В поисках чего-то… особенного, юный месье? – Голос антиквара был мягким, как шорох страниц, но в нем чувствовалась сталь.

Люсьен вздрогнул и поправил воротник пальто, внезапно осознав, что в лавке слишком тепло, почти душно.

– Мне нужен подарок. Для… для одной дамы, – начал он, неловко подбирая выражения. – Что-то… что сможет сказать то, чего не выразить словами.

Старик улыбнулся, встряхнув длинными пепельными волосами, и его губы растянулись в загадочной ухмылке, будто он знал нечто, что Люсьену еще только предстояло понять.

– Ах, молодость, – прошептал он, и его пальцы скользнули по зеленому сукну, сплетая невидимую паутину. – Любовь – это всегда сделка, месье. Чувства – игра отражений и масок. И похоже, для вас… у меня есть кое-что любопытное. – Он наклонился и извлек из ящика стола небольшой предмет, завернутый в бархатную ткань темно-синего оттенка.

Развернув ее, старик продемонстрировал Люсьену черный бархатный же футляр, где покоилось зеркальце в серебряной оправе, украшенной витыми узорами, напоминающими змеиную чешую.

– Этот предмет, – прошептал старик, – покажет вам истинные желания того, кто в него посмотрит. Не то, что они говорят, не то, что сами чувствуют… а то, что скрыто даже от них.

Люсьен взял зеркальце в руки. Оно было холодным, как лед, но в глубине его поверхности что-то мерцало, будто далекий огонек, зовущий из-под толщи воды.

– Сколько? – спросил Люсьен, уже чувствуя, что этот подарок – именно то, что он искал.

Старик засмеялся – тихо, словно издалека донесся скрип половиц. Или шипение змеи. Зато попугай Коко вторил ему бесстыдным хохотом, а потом по мановению руки вдруг замер и снова превратился в чучело.

– О, месье Делакруа, здесь мы не торгуем за звонкую монету, – ответил антиквар. – Я беру только то, что действительно ценно.

– И что же?

– Что-то… личное.

«Да это магическая лавочка! Или нет? Разве король не запретил магам торговать еще шесть лет назад?» – засомневался Люсьен, задумываясь, куда привела его судьба. Но «чучело» попугая быстро ожило, хаотично заметавшись по клетке, и Люсьен немного успокоился. Лавка показалась даже уютной. Что же до описания зеркальца… предмет не выглядел опасным или волшебным, зато старинным и утонченным – однозначно.