Книга Иная Богемия, страница 132 – Юлия Макс

Проснувшись ближе к четырем часам, Энн приняла душ и надела платье. Около пяти вечера в двери постучали.

– Я сейчас.

Не глядя на пришедшего, Энн вернулась за легким бежевым пиджаком, накинув тот на плечи. Обернулась. Маркус стоял в дверях и, приложив руку к груди, восхищенно рассматривал ее. Волосы Энн решила оставить распущенными, и они свободно струились по плечам, доходя до лопаток. Маркус выглядел празднично: серые льняные брюки, такого же цвета пиджак, под ним белая футболка.

Он ничего не сказал, но Энн чувствовала его молчаливое одобрение.

– Маркус, когда вы примете решение? Неделя почти прошла, мне нужно будет вернуться, – заговорила она, первой разрушая вязкую тишину между ними.

– Скоро. Это будет зависеть от того, как закончится сегодняшняя ночь.

Сказал и улыбнулся самой хитрой из своих улыбок. Энн опешила, остановившись.

– Ты… ты…

Он рассмеялся.

– Тебя ждет испытание, а не то, что ты себе надумала, шаловливая девчонка.

– Ну, знаешь!

Энн пошла вперед, чувствуя, как кровь приливает к лицу и шее, пока он шел за ней и посмеивался.

– И откуда такие пошлые предположения, графиня?

На площади зажгли гирлянды из фонариков, создавая праздничную атмосферу. Дети гурьбой носились между компаниями взрослых. Вдоль пристани расположились несколько рыночных деревянных домиков, в которых продавали сладости и украшения. В самом центре горел костер. Рядом уже стояли уличные грили с запеченным ароматным мясом, от запаха которого рот Энн наполнился голодной слюной.

Она прикрыла глаза, и тут же все присутствующие расцветились огнями. Все они были влколаками, и лишь около десяти людей на площади оказались простыми туристами.

Праздник начался, едва Маркуса увидели жители Пертисау. Несколько пожилых мужчин заиграли национальную мелодию, мотивы которой смешивались с разговорами, криками, смехом.

– Голодная? – спросил Маркус, заметив, что Энн смотрела на мясо.

– Еще как.

Едва они поели, как Маркуса за руки утащили дети участвовать в первом танце, а потом и во втором. Энн с улыбкой наблюдала, как он с удовольствием дурачится с ними. Потом заиграла мелодия лендлера[54], и Шварц, обвив рукой талию Энн, закружил ее в танце. Быстрая мелодия сменилась медленной. Все плясали, но Кинских заметила, что детей увели с праздника. Маркус, кажется, успевал участвовать и в разговорах жителей, и мелькать в кругу возле костра, обнимая горячей рукой спину Энн.

Когда они наконец решили передохнуть и выпить чего-то освежающего, перед Маркусом возникла Луиза.

– Шеф, – она кокетливо присела, демонстрируя верхние девяносто, почти нагие и лежащие на вырезе традиционного корсета. – Я целый вечер жду, когда вы подарите мне танец.

Кинских сдержалась, чтобы не скривиться от этого откровенного заигрывания. Маркус обернулся к Энн.

– Ступай, – натянуто улыбнулась она и, не оглядываясь, пошла к палатке с напитками.

Кинских не смотрела на танцующих. В окружении влколаков она вдруг почувствовала себя одинокой, словно не цельной. Она не отрывала взгляд от темной толщи озерной воды за костром, думая о том, что хотела бы сейчас увидеть рядом с собой холодного, как Ахензее, бывшего короля Богемии.

Мелодия сменилась несколько раз, а Энн все стояла со стаканом мохито в руках. Гитары выдавали нечто томное и медленное, цепляя эмоции Энн на свои струны.