Книга Иная Богемия, страница 129 – Юлия Макс

Через время она поняла, что больше не может поднять руку для броска. Встала, сорвала повязку. Глаза после полной темноты видели в полумраке лучше, чем днем. Добежав до шале по темным улицам, она приняла душ. Часы показывали три ночи. Энн без сил упала на кровать.

Утром она еле сползла с нее, все тело ощущалось сплошным синяком. Болели мышцы, о существовании которых она и не подозревала. Умывшись и приведя себя в более-менее адекватный вид, Кинских отправилась в кофейню на свежие рогалики и капучино.

– Доброе утро, – раздалось сзади, едва Энн отправила в рот свежеиспеченный рогалик с малиновым джемом.

Маркус обошел стол и сел напротив, внимательно рассматривая ее лицо. На нем были футболка и короткие шорты. Фрау Миллер тут же поставила перед ним огромную чашку с горячим напитком и тарелку с выпечкой.

– Почти до трех утра. Не ожидал, что ты столько выдержишь, – отметил он и отпил кофе.

Его некоторая бесцеремонность раздражала строго воспитанную Энн, но вместе с этим словно снимала с нее обязательство быть вежливой.

– Я не совсем понимаю, зачем это все. Я знаю, что у меня нет пары лет в запасе, чтобы преуспеть в тренировках.

– Нет, но уроки самообороны и нападения пойдут на пользу, если ты запомнишь их. Упражнение с мячом я считаю самым важным, поверь, когда-нибудь ты поблагодаришь меня за это.

Доедали завтрак они в молчании. Лишь Маркус время от времени смотрел на нее, и его взгляд Энн ощущала так буквально, словно бы он скользил по ней своими огромными ладонями.

– Прогуляемся до озера, а потом – круговая пробежка.

После этих слов Энн готова была взбунтоваться, но, видя хитрое выражение лица вожака, молча последовала за ним. Они побежали вдоль кромки воды. Маркус не гнал вперед, выдерживая комфортный для нее темп.

– Ты знаешь, что ты очень красивая? – вдруг сказал он, повернувшись к ней.

От неожиданности Энн сбилась, останавливаясь, и хрипло ответила:

– Ты слишком прямолинеен, Маркус.

– Я слишком прост на твой вкус?

Она промолчала, не зная, что ответить.

– Жизнь коротка, Анета. Я так устроен: если чего-то желаю, то говорю и добиваюсь. Ты мне понравилась, едва я тебя увидел там, в лесу. Разве плохо открыто говорить о своих симпатиях? Я не люблю усложнять.

– Что ж. Тогда и я отвечу. Да, ты слишком прост на мой вкус, – отбила Энн, чем вызвала довольный смех Маркуса.

Так прошло два дня. Она просыпалась, шла в кофейню, потом на пробежку с Маркусом, который все время норовил коснуться ее или сказать комплимент, а вечером приходила в зал, оставаясь там почти на всю ночь. Мяч она научилась чувствовать, словно он стал продолжением ее рук. Сидя в темноте, она кидала и ловила его с такой силой, что наутро в укрепленной стене появились округлые отметины. Об упырях и о Праге Энн пока не заговаривала, позволяя стае привыкнуть к ней. Днем она ходила в местные магазины, знакомясь с семьями, покупая какие-то безделушки для себя, тем самым отмечая местный труд. Шварц каждый день уделял ей внимание и после пробежек, охотно рассказывая о своей жизни и расспрашивая о ее. На вечер четвертых суток Маркус не оставил Энн одну в зале, а позвал на бег со стаей, предварительно прочитав небольшую лекцию.

– Я понял, что ты совершенно не умеешь общаться в стае. Поэтому немного расскажу о своей, чтобы в будущем ты не попала в неловкую ситуацию с кем-то другим.