Книга Иная Богемия, страница 169 – Юлия Макс

Влколак замер, снова прислушиваясь. Звенящую тишину заполнили шорохи и возня. В восьмиквартирном доме находились низшие, и они слышали ее. Энн превратилась в человека, оставив шерсть на теле как замену одежды, и осторожно отперла дверь, ведущую в подъезд, где тускло светила лампа. Дверь квартиры напротив с мерзким скрипом тоже начала открываться.

Ей бы убежать, но она осталась. Старческая рука с загнутыми черными когтями показалась в проеме, а затем пожилая женщина, вернее, то, что было ею раньше, вышла из квартиры. Морщинистая кожа напоминала оплывший свечной воск, а взгляд холодных глаз не выражал ничего, кроме голода. За ее спиной маячили еще две фигуры. На втором этаже послышались звуки открываемых дверей. Сверху раздалось нечеловеческое шипение.

Весь.

Дом.

Был.

Полон.

Голодными низшими.

Энн задрожала, часто дыша, она обернулась влколаком. В один прыжок перекусила шею старухе и кинулась к выходу из подъезда, чтобы тут же резко затормозить лапами перед открывающейся парадной дверью.

– Быстро! Уходим!

Вильгельм, весь забрызганный кровью, с безумным взглядом и всклокоченными волосами, открыл створку шире, пропуская влколака, и тут же захлопнул.

На дороге появились два волчьих силуэта: черный и рыже-бурый от крови. Рыжий завилял хвостом при виде Энн.

Двери домов все открылись, как по команде, и оттуда начали выползать низшие. Фонарные столбы снова заработали, зажигаясь от ломаных движений бывших жильцов улицы. Фонарь в конце аллеи домов вспыхнул, и на дороге показался человек, который шел в их сторону. Энн низко зарычала, а Вильгельм поджал губы, застывая на месте. В фигуре, движущейся к ним, Кинских узнала знакомца, главаря упырей, которые приходили в бар. Он остановился на расстоянии нескольких метров от них, шикнул, и низшие замерли, прекратив движение, словно марионетки, ведомые кукловодом.

– Хочу говорить с графиней Кинских.

Вильгельм не бросился на него, чтобы разорвать, понимая, как и Энн, что только этот вейтус сдерживает улицу, полную низших, от нападения.

– Говори со мной, – произнес мистер Рот.

– У меня послание от вейтус.

Влколак попятился за спину Вильгельма и, обернувшись человеком, Энн безропотно приняла его пиджак, кутаясь в него.

– Я слушаю.

Все тело Кинских дрожало от желания разорвать кровососам глотки, но нужно было терпеть.

– Ваш телефон, графиня.

На обочине рядом с ними валялась униформа ордена, в которой вибрировал и светил экраном входящего мобильный. Подняв его, она посмотрела на имя звонившего и нажала «ответить».

– Дядя? – Горло от страха пересохло настолько, что вопрос она скорее прошептала.

– Графиня Кинских, меня зовут Алан Берсе, – послышался в трубке бархатный мужской голос, говоривший на немецком.

– Где мой родственник?

– Рядом. У меня к вам предложение, графиня. Я знаю, что вы привели стаю влколаков, что несколько удивило нас, мы-то думали, что ваш род хорошо постарался, и звери вымерли. Я восхищен вашим талантом переговорщика, поэтому вот мое предложение: вы не воюете против нас, не помогаете Карлу или Ордену. Уезжаете из Богемии и больше сюда не возвращаетесь. Взамен я обещаю, что вас и остальных волков не будут преследовать ближайшие, скажем, двадцать лет. Согласны?

– Нет!

– У меня ваш дядя, и я готов убить его. А может, обратить в себе подобного. Я еще не решил, какая участь для него и вас будет более мучительной, – скучающе протянул Берсе.