Книга Иная Богемия, страница 174 – Юлия Макс

Кинских заметила, что Фауст был чем-то раздосадован и пытался это скрыть. Что-то тревожило его сильнее, чем нынешние проблемы. Глаза напоминали затянутое тучами осеннее небо, а с лица словно стерли все краски.

Стараясь не зевать, Энн нервно переступала с ноги на ногу. Она ощущала, как трясется тело после бессонной ночи. Конечно, зверь давал выносливость и силу, но после боя она хотела спать. Кинских провела словесное сражение, потому что и Карл, и Фауст отказывались отпускать ее из особняка. Однако ей требовался хоть недолгий сон, поэтому, заручившись поддержкой Маркуса и Луизы, она отстояла право спокойно отдохнуть хотя бы пару часов.

Энн шла по коридору к выходу, когда услышала разговор за одной из дверей, невольно заставивший ее остановиться.

– Дэниэль, я вижу, я знаю, что ты готовишь себя к некоему ритуалу. Поверни назад!

Всегда ленивый, с надменной хрипотцой голос Вильгельма сейчас звучал обеспокоенно.

– Боюсь, ты опоздал с нравоучениями, Вильгельм. Сделка заключена, и пути назад нет.

– Что ты пообещал Роули? Душу? Целый город душ? Что? – мистер Рот понизил голос, и Кинских поежилась от холода в нем.

– Это не твое дело, – жестко ответил Дэниэль.

– Ты понимаешь, какие будут последствия? Ты, который хранит равновесие между сторонами.

– Никто не знает, будут ли они вообще, потому что из небытия никогда никто не возвращался, – зло отрезал Фауст.

– Думаешь, она бы хотела вернуться? Нет! Она подарила тебе силу и ушла. Она хотела хотя бы в смерти стать свободной!

Дальнейших слов Кинских не разобрала, потому что голоса перешли на рассерженное шипение. Энн, тихо ступая, вышла из особняка, убедив себя, что не должна была это слышать, и что возвращение Лилит, которого так жаждет Фауст, не уничтожит землю.

Дневной сон не принес ни облегчения, ни отдыха. Несколько раз она просыпалась от кошмаров. В них Энн видела полчища низших, смерть близких людей и дядю, который хотел ее укусить.

Платье было приготовлено заранее, ведь она еще несколько месяцев назад собиралась идти на ежегодный бал в качестве приглашенной гостьи из уважаемого аристократического рода. Энн тогда предвкушала событие, радуясь возможности показать себя перед известными умами страны еще и как историка.

Кинских нервно поправляла светлые пряди перед зеркалом, которые самовольно выбились из легкого пучка. Черное, как тьма, платье из салона на Парижской улице, с первого взгляда влюбило в себя: корсет без бретелек, состоящий из плетеного кружева, и атласная пышная юбка до щиколоток. Шею украшало фамильное золотое колье с сапфирами. Поколебавшись, она все же надела и тонкую цепочку с распятием. На руке – родовое кольцо с гербом. Она подобрала туфли на удобной шпильке и сделала макияж, подчеркнув глаза и губы для маски. Маску должен был принести Маркус. Кинских нетерпеливо взглянула на часы и услышала звонок домофона.

Шварц тоже выбрал черный цвет. Рубашка, пиджак и брюки делали его элегантным, а черная, искусно выполненная маска волка придавала шарма. Он потрясенно рассматривал ее наряд, застыв в дверном проеме.

– Ты прекрасна, графиня. Позволишь? – Он продемонстрировал плоскую коробку.

– Конечно.

Маркус встал за ее спиной и аккуратно поднес маску к ее лицу. Энн наблюдала за ним в зеркальном отражении, пока он завязывал ленты. Аксессуар был выполнен из черного кружева с вкраплением крошечных бриллиантов. Маска легла на лицо, словно ажурная татуировка, делая зеленые глаза ярче, подчеркивая скулы и губы.