Книга Иная Богемия, страница 77 – Юлия Макс

– Прости меня, Господи, ибо я согрешил.

Распятие на четках в руках священника ярко замерцало. Его кадык под колораткой испуганно дернулся, но старческие, почти фиолетовые губы спокойно заговорили:

– Что привело тебя в обитель Господа, сын мой? Иным созданиям, насколько мне известно, вход сюда закрыт.

– Я пришел, потому что верую и не могу жить без Бога.

– Ты не боишься сгореть? – Голос священника был тих и уверен.

– Целиком вручаю себя в руки Господни.

Святой отец повернулся к нему и, не встречаясь глазами с его, поднял руку, сделав пальцами символ V. Карл согнул пальцы на правой руке, оставив вытянутыми только указательный и средний, а затем молча поднял в ответ. Священник перекрестился и отважился взглянуть в глаза Карла.

– Ты как они, но другой. Исповедуйся, сын мой. Покайся в грехах.

Карл склонил голову и на латыни принес покаянную молитву. Пока он говорил, святой отец несколько раз удивленно ахнул, но более не мешал. На моменте, когда Карл замолчал, священник откашлялся и осенил его крестным знамением. На лице Люксембургского появились новые отметины от ожогов, кожа пузырилась и лопалась, но он благодарно улыбался.

– Бог отпустит все твои грехи, сын мой, и приведет к вечному покою. Да простит тебя Всевышний.

Карл склонил голову, а святой отец продолжил:

– Любить Бога более себя, более всего – есть высшая ступень веры, но любить свою землю и свой народ более Бога – есть высшая ступень любви.

– Спасибо, святой отец.

– В городе начали происходить давно забытые вещи. – Священник тяжело поднялся и вышел из исповедальни. Карл последовал его примеру.

– Сообщите как можно большему числу пасторов: пусть дополнительно освятят храмы Божьи. Нужно быть готовыми к тому, что эти здания станут единственным убежищем. Правда, я не знаю, как поведут себя люди этого века в ответ на такую угрозу.

Святой отец перебрал четки в руках, пожевал губы, а потом положил руку на плечо Люксембургского. Старческие глаза изучающе рассматривали Карла.

– У кого-то душа живет после смерти, а у кого-то умирает еще при жизни. Сейчас такие времена: даже живые ходят убитыми. Предавать огласке нельзя. Начнется паника, некоторые, наоборот, будут искать встречи с ними. Книги и фильмы романтизировали вампиров. Молодежь будет рада пополнить их ряды добровольно. Нет. Никто не должен знать об этом. Поверь, сын мой, так будет лучше для города.

– Я боюсь не оправдать Божьих надежд.

– Сомнения убивают веру, сын мой. Действуй так же уверенно, как сегодня, когда отважился войти в костел.

Трижды осенив Карла крестом, святой отец вернулся в исповедальню. Позади Люксембургского уже собралась очередь. Прикрыв обожженное лицо ладонями, он отошел к огороженным нишам вдоль стен, в которых покоились останки святых, их мощи, собранные лично Карлом во времена правления. Люди назвали тот период Средневековьем и придумали символы, сопровождающие это значение.

Карл покачал головой, его тело грозилось истлеть, но то, что он не испустил дух еще на пороге, уже было чудом и укрепило веру. Что-то доброе могло сотвориться из чего-то злого, если это самое зло пыталось прийти к Богу. Вильгельм утверждал, что упыри – новые люди, эволюционировавшие в другой вид, но Карл в это не верил.

* * *

Когда зашло солнце, Вильгельм настоял, чтобы они отправились на Ольшанское кладбище.