Книга Иная Богемия, страница 88 – Юлия Макс

Волна солнечного света лилась на каменные улочки Праги, словно пробуждая ее душу. «Ягуар», облаченный в глянцевый белый лак, хищником скользил по дороге. Каменные фасады зданий склонялись перед ним, пропуская сияющую мощь сквозь тени. Энн любила авто, как любят домашнего питомца. «Ягуар» напоминал ей о деде. У него был автомобиль такой же марки, но старый, шестидесятого года выпуска, на котором она училась водить. Энн покачала головой, прогоняя воспоминания о родном человеке, которые посещали ее все чаще с тех пор, как она украла корону.

Кинских заехала в подземный паркинг торгового центра «Флора». Прошла по улице вдоль стены, которая ограждала мир мертвецов от мира живых, и повернула к воротам. Ее мысли тяжелыми кольцами снова вились вокруг Карла. Сколько бы ошибок при правлении он ни совершил, король все равно был фактически ее средневековым кумиром, но с тех пор, как они познакомились лично, его величество вызывал у Кинских лишь страх и злость.

Когда она приблизилась к металлическим воротам, он уже стоял там. Энн замедлила шаг, расправила плечи и немного приподняла подбородок. Люксембургский выглядел как модель с глянцевой обложки журнала. Льняные синие штаны, бежевая рубашка с короткими рукавами. На шее – ожерелье, похожее на католические четки, но без креста. На ногах летние полуспортивные туфли. При других обстоятельствах можно было подумать, что он пригласил ее на свидание, за одним исключением: на его плече висела спортивная сумка.

– Здравствуйте, графиня, – степенно произнес он, рассматривая ее все еще красные от слез глаза, а потом и одежду. Энн облачилась в зеленые штаны-трубы и шелковую блузку с галстуком-бантом. Роста она добавила босоножками на высокой танкетке, а волосы собрала в высокий хвост.

– Добрый день, Карл, – ответила Энн, не сумев скрыть недовольство в голосе. Она остановилась напротив, вынужденная из-за разницы в росте смотреть на него снизу вверх.

– Вы злитесь за отказ? – прямо спросил он.

Его короткая щетина, обрамляющая волевую челюсть, и пронзительные кофейные глаза днем вызывали у Энн симпатию. Напомнив себе, кто он такой и как холодно отказал ей вчера, Кинских преувеличенно спокойно ответила:

– Если я не вправе давать кому-то выбор, значит, вы вправе? Карл, я знаю, сколькими жизнями вы пожертвовали ради, как вы думали, благой цели, – против воли она повысила тон. – Так что не смейте указывать мне, что я должна или не должна делать! Вы – бывший король, и уж точно не Господь Бог, чтобы решать за всех! Вы – эгоистичный подлец, который дальше своего вздернутого носа ничего не видит!

Карл растерянно подняв руку, почесал заднюю сторону шеи.

– Отчего умер ваш близкий человек? Это друг или родственник?

– Не все ли теперь равно! – отрезала Кинских, показывая, что не желает развивать эту тему.

– Значит, друг, – кивнул Люксембургский.

Энн сглотнула тяжелый ком в горле и поинтересовалась:

– Зачем мы здесь?

Карл неопределенно пожал плечами и двинулся по мелкой истертой брусчатке, не сказав ни слова.

– Карл?

Мимо них прошла девушка с коляской.

– Почему женщины с младенцами гуляют в таком месте? – нахмурился он и спросил скорее себя, чем Энн.

– Потому что кладбище – это спокойный парк, куда идут погулять и поразмыслить, – пояснила Энн, но, кажется, бывший король так и не понял.