Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 32 – Эдди Кан

Должно быть, Джин почувствовал на себе чужой взгляд. Он обернулся, но Мирэ шагнула за квадратную колонну и скрылась в коридоре. Быстрым шагом добравшись до своей комнаты, она заперла дверь на замок, а после, задумчиво потоптавшись на месте, подперла ее стулом.

Прохладная ткань легко скользила сквозь пальцы, заставляя улыбаться. Это был отличный материал для новой работы. В голове уже расцветали догадки, как красиво тушь будет расползаться по волокнам ткани, передавая изящные линии и формы.

– Вам не следует браться за эту работу, – приятный мужской голос вызвал у художницы более широкую улыбку, чем шелковая ткань.

– Почему же? – Кивнув лавочнице, она подняла рулон шелковой материи и вложила его в руки молодого господина, что заставило его пошатнуться от неожиданности. Его бусы-катккын звонко застучали от движения.

– У меня нехорошее предчувствие, – закинув рулон на плечо, признался он. – Деревенские уже сожгли ваш ханок, а теперь вы идете на сотрудничество с подозрительным господином.

– Я предчувствую хорошее вознаграждение, – художница насупилась, недовольная беспочвенными тревогами. – Что мне может угрожать? Тем более у меня теперь есть защитник.

– Люди завидуют вашему таланту, – он понизил голос, неторопливо двигаясь следом за ней вдоль торгового ряда. – Зависть страшнее злости: злые люди атакуют открыто, завистливые – строят козни.

– Больше я ничего не боюсь!

– Госпожа, я искренне надеюсь, что вы не будете бояться и впредь.

Остановившись в центре торговой улочки, художница снова недовольно свела брови на переносице и исподлобья посмотрела на господина с рулоном шелковой ткани на плече.

– Звучит как предупреждение. Мне не по душе ваши слова!

– Это и есть предупреждение, госпожа. Будьте осторожны.

* * *

Резко сев в постели, Мирэ прижала ладонь ко лбу, смахивая с лица спутанные пряди волос. Как бы она ни переживала о том, что уснуть не получится, Вон провалилась в сон и сейчас чувствовала себя разбитой. Совсем не хотелось выбираться из-под одеяла. Сделав глубокий вдох, Мирэ повернулась к окну, щурясь от серого осеннего света, что волнами проникал в помещение. По стеклам бежали множественные дорожки воды. На улице шел несильный дождь.

Выбравшись из постели, Мирэ направилась было к выходу из спальни, но увидела стул, подпирающий дверь. В памяти восстановились события минувшего дня, ноги предательски дрогнули. Застонав, Вон прижала руки к лицу и запрокинула голову, не зная, чего хочет больше: плакать, напиться или закатать рукава и пойти с кем-то подраться. В любом случае отсиживаться в комнате было худшим решением. Отодвинув стул с пути, Мирэ опустила руку на ручку двери и, едва приоткрыв ее, замерла, прислушиваясь к звукам из коридора.

С кухни доносились голоса, тихая музыка и треск масла. В воздухе стоял запах свежесваренного кофе, яичницы и сладких булочек. От ароматов желудок Мирэ заворчал, как голодный кот. Она ничего не ела со вчерашнего обеда и думала, что после событий на парковке вообще больше не сможет смотреть на еду. Как же она ошибалась! Тихо закрыв за собой дверь, Мирэ прошла в ванную комнату, а после на кухню и застыла на пороге.

Лавируя от плиты к столу, Сон-Хо размахивал прихватками и ножницами для резки мяса. Все поверхности на кухне уже ломились от блюд и плошек, но Пак не унимался; оставив мясо скворчать на чугунной сковороде, он протискивал между тарелками блюдце спелой клубники. Несмотря на то, что на кухне были и масло, и специи, и соусы, и даже огонь, белая пижама с мишками на Сон-Хо оставалась идеально чистой, как будто он только что вынул ее из упаковки. Натянув на макушку зеленый ободок с лягушачьими глазами, Пак напоминал безумного дворецкого или перегревшегося эльфа Санты. Мирэ давно привыкла к стилю и поведению ассистента, поэтому ничуть не удивилась происходящему, вот только она никак не ожидала увидеть серьезного Джина точно в такой же пижаме, только синего цвета и с ламами вместо мишек.