Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 68 – Эдди Кан

Сердце билось о ребра, как конь в стенки загона. Дыхание вырывалось урывками и колыхало выбившиеся из прически пряди волос. Темная линия расползалась по светлой поверхности холста, как смертельная хворь по земле – пожирая все девственно чистые участки поблизости. Отпрянув от полотна, художница дрожащей рукой потянулась к разведенной жидкости черного цвета, обмакнула ворс в пишущий материал и опустила кончик на холст. Тушь тут же потянулась за движением кисти.

Перечеркивая изящные силуэты людей, художница выводила слова, создавая на холсте второй слой. Теперь это было не простое сюжетное полотно, а многоуровневое. И действительно опасное.

В памяти все еще стоял ужасный образ того, как двое мужчин волокли по земле третьего. Шел дождь, и алая кровь смешивалась с дождевой водой. Художница работала по заказу на территории клиента. И тогда она увидела то, что не должна была видеть.

С улицы донеслись крики, заставив в испуге выронить кисть. Вздрогнув, художница схватила холст. Нужно сохранить работу, сберечь, чтобы люди узнали правду.

Не глядя выскочив из комнаты, художница врезалась в высокого человека и вскрикнула. Холст выпал из ее рук. Не боясь, что ее могут ударить по затылку, художница потянулась за своей работой, как вдруг ее ладони легко накрыли чьи-то руки, помогая крепче сжать края холста. Подняв глаза, она облегченно вздохнула, узнав лицо человека, с которым столкнулась.

– Это ты…

– Нужно уходить. Они пришли за тобой.

* * *

Мирэ проснулась от яркого света. Солнечные лучи пробивались через большие окна гостиной и каскадом падали на предметы мебели, очерчивая пятна крови и бороздки от когтей кумы. Прижав руки к лицу, Мирэ застонала в голос, вспоминая вчерашний вечер. Какие бы кошмары ей ни приснились, во сне было хоть немного, но спокойнее.

Вдруг утреннюю тишину разрезал громкий рев, от которого захотелось нырнуть под диван. Что это за кошмар?! Рев повторился. Он нарастал и глох в подозрительно привычной тональности. Только через мгновение еще сонный мозг выдал Мирэ понимание – это Сон-Хо храпел на соседнем диване, как лодочный мотор. Приподнявшись на локтях, она схватила свою подушку и бросила ее в ассистента.

Пролетев через журнальный столик, подушка врезалась в лицо Сон-Хо, прерывая очередной всхрап. Пак подскочил на месте, в воздух взметнулись тапки с его ног. Вскочив как ужаленный, он завертел головой, не понимая, в чем дело.

– Это не я! – заученно протараторил Сон-Хо, наконец фокусируя взгляд на Мирэ.

– Конечно, нет. Это твоя вторая личность – темная сущность, гроза мирного сна, – скептически ответила она, свешивая ноги с дивана.

Откинув со лба взлохмаченные волосы, Мирэ осмотрелась, понимая, что в доме чего-то, точнее, кого-то не хватает. Снова посмотрев на Сон-Хо, она кивнула в сторону кресла, где место Джина занимала умная колонка.

– Где Сонг?

Сон-Хо сонно потер глаза и широко зевнул, после чего повернулся к креслу и поморщился от яркого света. Выглядел он как сонный утенок – глаза слипшиеся, волосы торчат в разные стороны пушистыми клочками, губы припухшие, правая щека от лежания на одной стороне розовая, как от румян. Одно Мирэ порадовало до торжества – Сон-Хо выглядел здоровым и отдохнувшим.

– Понятия не имею, – наконец ответил он и потянулся, широко расставив руки.