Книга Разлом, страница 242 – Рия Альв

– Подожди, не надо, ладно? – сбивчиво заговорил Ульвен, опасливо приближаясь к ней. – Ты победила. Ты храбрее. Я признаю. Слышишь?

Но Фрея не слышала. Туман, извиваясь, обволакивал ее ноги.

– Фрея, не надо.

Ей все еще было нестрашно?

Она подалась вперед, склоняясь над разломом. Дна было больше не видно.

– Фрея!

Знакомая магия мягко обвилась вокруг нее и рывком дернула назад. Она врезалась в кого-то, чьи-то руки обхватили ее, и, не удержав равновесия, они вместе повалились вниз.

Спустя много лет Фрея будет отчетливо помнить этот момент, почему-то именно он врежется в память особенно ярко. Чисто-синее небо над головой, окаймленное кронами нежно-розовых яблонь. Запах душистой травы. Руки матери, крепко прижимающие Фрею к себе. И ее голос, взволнованный, дрожащий:

– Боги… боги, я запру тебя дома. Повешу на тебя следящее заклятие. Я… как же я испугалась.

Тогда Фрея с трудом понимала, что все уже хорошо, что она в безопасности. Ей вдруг сделалось очень страшно.

Мама встала, подняв и Фрею, которую не держали собственные ноги, и кинула грозный взгляд на мальчишек, все еще жавшихся поодаль.

– П-простите, госпожа Сальвия, – тихо пробормотал Ульвен, – мы просто…

– А ну брысь отсюда, и чтобы духу вашего больше у разлома не было, – сказала мама не то чтобы зло, но очень серьезно.

И мальчишек как ветром сдуло. Потому что Фрея и Ульвен могли думать что угодно, но Сальвию мальчишки уважали куда больше любого другого человека в городе.

– Сейчас-то ты чего плачешь? – Мама опустилась перед Фреей на колени и стерла слезы широким рукавом рубашки. – Болит где-то?

Фрея помотала головой и коротко всхлипнула. Она никогда больше не подойдет к разлому. Никогда-никогда. И уж тем более не полезет внутрь.

– Как ты узнала, где я? – спросила Фрея, держась за мамину теплую руку, по пути к дому.

– Лейси прибежала в лечебницу и все рассказала, – ответила мама. – Радует, что хоть у одной из вас здравомыслия больше, чем отваги.

А вот если бы они уже могли пользоваться Серебряной нитью, и бежать никуда бы не пришлось. Но, как объясняла мама, нить берет немного твоей энергии, чтобы работать, а у детей она слишком нестабильная. Так что придется чуть-чуть подождать.

– Я больше не буду, – с чувством пообещала Фрея, заглядывая маме в глаза.

Изумрудные, с яркими светло-зелеными прожилками, они насмешливо улыбались.

– Конечно, не будешь – повторять одну и ту же выходку дважды совсем не твой стиль.

– И ты меня не накажешь? – просияла Фрея.

Тогда мама наклонилась и легонько щелкнула ее по покрасневшему носу.

– О мое милое, несносное дитя, конечно же я тебя накажу. А то мне кажется, что Уртика не зря говорит, что я тебя совсем разбаловала.

Первое, что увидела Фриг, как только пришла в себя, – глаза матери. Два огненно-красных рубина полыхали от гнева, почти жгли. Леди Хелл наклонилась и грубым рывком поставила дочь на ноги. Губы Леди были поджаты, словно она с трудом сдерживала все то, что хочет сказать. Но Фриг знала – терпеть она будет недолго.

В ее собственном сознании все до сих пор плыло. Волна энергии, хлынувшая на нее от барьера, защищающего дверь, улеглась, скрылась, не оставив и следа. Только Фриг все еще качало, как после шторма.

– Сбежала с приема, – голос матери походил на угрожающее шипение змеи, – еще и снова пыталась открыть дверь. Что я тебе говорила по поводу нее?