Книга Разлом, страница 247 – Рия Альв

– Например, поучаствовать в Сорокалетней войне, – усмехнулся он.

Фриг разочарованно щелкнула языком (так Леди тоже делать не полагалось). Да, с этим она опоздала почти на две сотни лет, придется выдумывать что-то другое.

– Но даже этого может быть мало, ведь при дворе уже ходят разговоры, что я многое себе позволяю. Поэтому я держу дистанцию, миледи.

Замерев от удивления, Фриг уставилась на Фэя, широко раскрыв глаза. (Никогда – ни-ко-гда – Леди не должна так делать!)

– Вы? Много себе позволяете? Но вы столько совершили для Сторграда и для Бентской республики в целом!

– В прошлом, миледи, в прошлом. А у людей до печального короткая память. – За голубоватыми линзами очков взгляд Фэя нисколько не изменился, казалось, его подобные разговоры совсем не задевают.

«Наверное, со временем так ко многому начинаешь относиться, – подумала Фриг, – ведь учителю Фэю уже…»

– А сколько вам лет? – невпопад спросила она.

– Я перестал считать после двухсот. – Фэй пожал узкими плечами так, будто это было что-то совершенно неважное. – Среди сильфов мало кто ведет точный счет прожитым годам. Не принято.

«А ведь однажды я буду выглядеть старше, чем он», – подумала Фриг, скользнув глазами по чертам лица учителя, словно застывшим где-то после двадцати пяти лет.

– Вы сегодня грустны, надеюсь, не из-за меня? – спросил Фэй, когда Фриг надолго погрузилась в молчаливую задумчивость.

Она качнула головой и вздохнула. Она предполагала, что легко сможет скрыть свое состояние за болтовней.

– Ма… то есть Леди Хелл обещала, что проведет со мной время, но я нигде не могу ее найти, – пожаловалась Фриг. Не то чтобы это был первый раз, когда мать забывала о данном ей обещании. От этого на душе становилось только тоскливее.

– Я видел ее полчаса назад, – после короткой паузы ответил Фэй, – кажется, она шла в сторону сада, и вид у Леди был очень… встревоженный.

Фриг задумалась. «Встревожить», вывести из душевного равновесия мать могло что угодно, начиная от резкого слова отца, заканчивая цветом новых скатертей в обеденном зале. Проще говоря – она из всего могла сделать трагедию. Но зачем бы ей иди в сад? Она никогда его особенно не любила.

– Пойду поищу ее, – бросила Фриг, сворачивая в боковой коридор.

– Удачи, миледи, – ответил Фэй вместо прощания.

Блуждая по саду, Фриг полагалась на свою интуицию и удачу, сворачивая наугад или вовсе сходя с дорожек. В конце концов, мать вообще могла давно уйти, а самой Фриг было нечем занять остаток дня. Да и настроение было нерадостное, а в саду всегда становилось легче.

Но сегодня и здесь ее преследовало чувство неясной тревоги. Будто в саду кроме нее еще кто-то есть. Кто-то чужой.

Фриг начала прислушиваться и приглядываться не только обычными зрением и восприятием, но и иными. И наконец будто напала на след чужака. По крайней мере, ей вдруг показалось, что она идет там, где этот кто-то шел совсем недавно. В попытках разобраться, что же происходит, Фриг последовала за этим чувством.

В какой-то момент тревога усилилась настолько, что Фриг подумала послать сообщение через Серебряную нить Фэю или даже отцу. Но когда она уже почти призвала магию, до нее донеслись голоса. Фриг еще не могла различить, о чем они говорят, но один из них точно принадлежал матери.

Решив повременить с сообщением, Фриг начала беззвучно подкрадываться к говорящим. И вскоре стала их понимать. Говорили они почему-то не на лирейском – основном языке Бентской республики, а на офо – языке Пустых земель. Его Фриг знала не слишком хорошо, поэтому часть слов оставалась ей неясна.