Книга Разлом, страница 252 – Рия Альв

– Я бы хранила ее всю оставшуюся жизнь, но видишь, как все обернулось. – Мама усмехнулась, но совсем-совсем невесело. – Завести ребенка было моим решением и только моим. И я прекрасно справлялась одна. До этого.

– Но я имел право знать. Я не отпустил бы тебя, несмотря ни на что. Оставил бы Хелл и Сторград, тебе стоило лишь сказать.

– В этом и суть. – Мама тяжело вздохнула, но в словах ее слышалась такая нежность, с какой она раньше говорила только с Фреей. – Подумай, что стало бы со Сторградом без тебя? Ну скажи мне, какая правительница из Хелл? Она взбалмошная девчонка, которая готова на любую подлость, лишь бы утолить жажду мести.

В тишине был слышен только треск поленьев. И далекий шум верескового поля, но Фрея не хотела туда, ей нужно было остаться здесь, послушать и погреться, отбирая у камина его тепло.

– На самом деле мне стоило прервать наши отношения раньше, пока все не зашло слишком далеко, – продолжила мама взволнованно, даже нервно, – но мне не хватило силы и решительности. Я была молода и глупа. И знала, чувствовала, что ты совсем не любишь Хелл и страдаешь рядом с ней… – она снова замолчала, переводя дыхание, – не то чтобы это меня оправдывало.

– Не то чтобы это оправдывало нас обоих, – эхом отозвался мужской голос. – Но все эти годы я жалел лишь о том, что не встретил тебя раньше, чем Хелл.

– Судьба жестока, особенно сейчас, – мама пыталась говорить спокойно, но Фрее казалось, что она вот-вот расплачется. – Но все это в прошлом. Сейчас нужно позаботиться о другом. Как думаешь, есть шансы найти того, кто наложил проклятье?

Мужчина долго молчал, размышляя, и продолжил лишь после тяжелого вздоха:

– Оно медленно убивает даже Хелл. Так что исполнитель может быть…

– Давно мертв, – перебила мама. – Думаю, это часть плана Хелл. Если исполнитель не оказался хитрее нее, то заклятье закрылось. Его не снять. Я уже рассматривала такую возможность.

Мама говорила странно. Отстраненно, почти холодно. Она даже с пациентами всегда общалась тепло и участливо, не то что со знакомыми.

– И что ты в таком случае собираешься делать?

Мужчина прошел вглубь комнаты, наверное, ближе к маме. Она не отстранилась.

– Я не знаю, – голос ее надломился, хрустнул, как веточка в костре, – Руэйд, я не знаю. Моя дочь умирает, а я могу только замедлить этот процесс.

– Наша дочь.

«Наша». В том, как он это произнес, было нечто странное, как будто речь шла о чем-то священном.

Мама плакала. Ее слезы падали на пол тихо-тихо.

Одна капля, вторая, третья.

Гроза прошла, и над вересковым полем шел ровный, почти беззвучный ледяной дождь.

На следующий день мать с кровати уже не встала. Отец сказал, что управление барьером придется переложить на Фриг до тех пор, пока «маме не станет лучше». Вряд ли он сам в это верил. Он погладил Фриг по волосам и спросил, не тяжело ли ей, но заклинание, связавшее ее с барьером, не придавило непосильным грузом, наоборот, словно бы поддержало. Когда Фриг сказала об этом отцу, он лишь невесело усмехнулся.

– Может быть, я даже немного надеялся, что это окажется слишком тяжело для тебя.

– Почему это? – Фриг непонимающе посмотрела на него.

– Тогда бы не пришлось признавать, что ты уже так выросла, – в голосе отца мешались горечь и гордость.

– Не волнуйся, я буду доставлять тебе столько же проблем, как если бы была маленькой, – пообещала Фриг.