Книга Песни хищных птиц, страница 202 – Рия Альв

«Спаси нас в последний раз», – попросил ее я, и она мне ответила.

Она глубоко вдохнула, и у меня в голове стало яснее. Ее сердце билось чуть быстрее, подгоняя мое. Мы снова слились с ней в одно желание, в одну силу.

«Наконец-то, – сказала она мне, – наконец-то ты правда даешь мне себя спасти».

Нити обвились вокруг рукояти ножа. Мы с невероятной четкостью знали, что и когда следует сделать.

Я метнул нож вверх. И рука сестры стала продолжением моей воли. Она возникла из ниоткуда, в прыжке схватившись за кинжал, и, словно комета, прочертила яркую, острую дугу во тьме. Ударив точно в трещину красного глаза.

Все произошло так стремительно, что даже госпожа не успела среагировать. Мир застыл и онемел.

И глаз раскололся.

Сестра тут же шагнула назад, оказавшись вне поля моего зрения. Нож, от которого осталась лишь рукоять, со звоном упал на пол. Ярко-алая трещина, как капля крови, потекла по лицу госпожи вниз, расходясь все новыми и новыми ветвями. В ее настоящих глазах не отразилось ни удивления, ни злости. Они все так же холодно смотрели на меня тонкими белыми щелками зрачков, становившихся все краснее. Я чувствовал этот приковывающий взгляд сквозь веки, и, казалось, он утянул меня в бездонный омут безвременья.

А потом сеть разломов опутала все тело госпожи, словно она была глиняной статуэткой. В следующее мгновение она раскололась. Разлетелась на части обрывками серого тумана. Но взгляд не исчез.

Весь зал заполнился криком. Тысячи тысяч голосов взвыли зло, обреченно, испуганно, страдальчески, болезненно. Кто-то почти рычал, кто-то горько и безутешно плакал. Вой отдавался от стен купола и умножался сам на себя, так что казалось, голова разорвется раньше, чем он стихнет.

Серый туман, в который обратилось тело госпожи, растаял. Лишь тот, что клубился у ее ног, примкнул к черному камню низко-низко, но вскоре тоже исчез, впитавшись в него.

И вой стих.

Или это только я перестал его слышать. Купол потолка больше не казался мне темным, я увидел его весь, целиком, различил каждую формулу, почти понял, зачем они были нужны. А потом они вспыхнули, как звезды на небе, закружились перед глазами. Не в силах больше выносить этого бесконечного круговорота, я попытался отстраниться, но формулы будто отпечатались на обратной стороне век, и я не мог не смотреть.

Я снова увидел госпожу, но такой, какой никогда не видел прежде. Почти живой.

Я смотрел на нее со спины: серые неровно остриженные волосы, странная одежда неизвестного мне покроя. Она стояла посреди просторного белого помещения, стены которого терялись в сероватом дыму. Где-то вдали с равными промежутками мелькали алые всполохи. Что-то противно пищало. Голова госпожи была опущена, и я тоже посмотрел вниз. Прямо под ее ногами, едва касаясь черных ботинок, растекалась лужа чьей-то крови.

– Я хотела выстроить новый мир на обломках старого. – Она говорила на каком-то другом, неизвестном мне языке, но я почему-то понимал ее. – Потом не думала, что буду сожалеть. И я не сожалела. Но почему-то все равно всегда возвращаюсь сюда. В момент свершившейся мести. Я обречена его помнить. Теперь и ты тоже.

В пятне на полу я видел ее, как в мутном алом зеркале. Она смотрела на меня, и глаза ее были человеческими и печальными.

* * *

Я проснулся от запаха корабельного трюма, или мне просто показалось, что затхлость пробралась даже сюда. С трудом приоткрыв глаза, я увидел небольшую лампу, висевшую на низком потолке, она раскачивалась из стороны в сторону в такт волнам. А вокруг и правда были волны, ощущение качки ни с чем нельзя было перепутать. Я сразу почувствовал себя не очень хорошо, но не так плохо, как до момента, когда закрывал глаза.