Книга Песни хищных птиц, страница 232 – Рия Альв

«Если вернешься, конечно», – ядовито вставила моя тревожность.

– А если не вернусь, то это сделает Фрея. Правда ведь? – Я беззаботно улыбнулся, оборачиваясь к ней.

Фрея стояла совсем близко и заплетала косички на гриве своего коня. Равн смотрел на нее с поистине собачьей тоской в глазах. Услышав свое имя, она отвлеклась и повернулась. Зеленые глаза посмотрели на меня довольно строго.

– Не говори глупостей, Дей, ты обязательно вернешься.

Я подумал, что, когда она говорит о чем-то так уверенно, я начинаю верить в это как в непреложную истину. За это я ее тоже любил.

Бес пофыркал, выражая неохотное согласие. А потом сделал то, чего я от него никак не ожидал, – вытянул шею и потерся своей щекой о мою щеку. Я обнял его большую и такую же дурную, как у меня, голову. И так мы стояли в молчании, разбавляемом звуками чужих голосов, шагов, ржанием и топотом копыт. Но я слышал только ровное лошадиное дыхание. И мне безумно, просто до дрожи захотелось уже поскорее сюда вернуться.

* * *

Когда мы вышли из конюшен, серая предрассветная мгла уже рассеялась. Из воды вынырнул желто-оранжевый полукруг солнца. Все еще было по-утреннему прохладно, от моря тянуло влажным соленым ветром. Я кутался в плащ, как в одеяло, и усиленно старался не заснуть. Получалось плохо. Мы сидели в порту и ждали, когда закончится погрузка на корабль, на котором нам предстояло плыть. Шум волн и монотонная возня рабочих действовали на меня лучше любого снотворного.

Может, поэтому я не чувствовал почти ничего по поводу того, что нам придется отправиться в открытое море. Я не думал о том, что никогда не плавал на кораблях больше часа, а парусное судно вообще видел чуть ли не впервые в жизни. Не думал о надвигающемся сезоне штормов, о Вольном городе Альбисе и черной пустыне за ним. О Сердце мира. О том, что мне, возможно, стоило начать молиться Эрне и Фолкору, чтобы они отвели от меня все злые ветра, как делали это многие другие пассажиры, всходя на борт.

Я отрешенно рассматривал корабль. Он казался мне слишком тонким и легким для долгого путешествия. Три мачты были будто слишком велики для его корпуса из красноватого дерева. Его острый, скошенный, как у ножа, нос был как-то слишком задран кверху. В общем, мне, решительно ничего не понимающему в кораблях, этот казался почти игрушечным. Но все равно безумно нравился.

«Морская лисица», – прочитал я название на борту.

Может, всем клинкам и кораблям и правда дают девичьи имена?

– Странное название для корабля, да? – спросил я у стоящей рядом Фреи. – Интересно, почему его так назвали.

Фрея зевнула, прикрывая рукой рот, и пожала плечами.

– Все дело в том, – раздался сзади веселый и звонкий голос, со странной резкостью произносящий согласные, – что название корабля должно отражать его душу.

Я обернулся. Передо мной стояло не просто ярко-рыжее, а яростно-рыжее существо. По лицу с острыми чертами и тонкой плоской фигуре было сложно понять, мужчина это или женщина. Но то, что не человек, – очевидно. Огромный и пушистый хвост с белым кончиком метался из стороны в сторону, как трепещущее пламя свечи на сильном ветру. Через прорези, сделанные в полях треуголки, торчали такие же пушистые острые треугольные уши. Волосы, стриженые удлиненным каре, тоже казались язычками пламени на ветру. Рыжевато-карие глаза с хитрым разрезом смотрели на меня с нескрываемым любопытством и такой же нескрываемой веселостью.