Книга Песни хищных птиц, страница 40 – Рия Альв

Две золотые монетки глаз посмотрели на нее очень одобрительно, и Рейнеке тут же направился к двери, словно искать Дея – это его идея, и вообще, «я тут главная ищейка, так уж и быть, проведу тебя, человеческая девчонка, а то ничего без меня не можете».

Фрея даже не пыталась его переубеждать. Переубеждать роскатта – мысль довольно странная, тщетная и отдающая помешательством. Такое только Дей мог практиковать.

На улице оказалось немногим радостнее, чем дома. Низкое небо уныло серело над крышами, а дома тоже будто поблекли, потеряв свою жизнерадостность. Фрея быстро шла мимо них следом за роскаттом, который спешил вперед с видом гончей, почуявшей дичь. Все же между ними с Деем явно существовала какая-то связь, природу которой Фрея еще не могла себе до конца объяснить.

Если бы ей несколько месяцев назад сказали, что кто-то вполне осознанно решит привязать к себе роскатта, Фрея бы подумала, что это очень странный человек. Впрочем, и сейчас немногое изменилось. Она просто привыкла к странностям Дея, как к странностям Анса, Аин и Фриг. Но если посмотреть на них всех со стороны, незамутненным взглядом, выйдет, что все, кто ее окружает, – неординарные личности.

Только она одна показательно нормальная. Хотя для таких городков, как Эвигтри, это неплохо, Дей и так многовато внимания к себе привлекал. Радовало (и немного пугало), что врал он вдохновенно, складно, не путаясь в деталях и умело уходя от нежелательных вопросов. Фрея и сама начинала ему верить, так хорошо Дей вживался в роль.

Заметив женщину, продолжавшую упорно выпалывать сорняки в палисаднике, несмотря на надвигающуюся грозу, Фрея по привычке поздоровалась.

– И вам доброго дня, мисс Эйр… то есть Леди Сторградская, – быстро исправилась мисс Саманта, женщина средних лет, низенькая, аккуратная, с вьющимися каштановыми волосами, убранными назад. Она все же оторвалась от сорняков, проросших между цветущими бегониями.

Фрею никогда не называли мисс Эйр. В те времена, когда она еще носила имя рода Эйр, была слишком мала для «мисс», а потом сразу стала Леди Сторградской. Но местные жители то и дело оговаривались, будто напоминая Фрее, как она похожа на мать.

Ощущение от такого обращения было странное. Приятное и болезненное одновременно.

Впрочем, то, что мисс Саманта звала ее так, было забавно. Фрея лет десять дружила с ее дочерью, она видела Фрею совсем крохотной, глупой, плачущей по пустякам или перемазанной грязью и оттого счастливой, ну какая после этого «Леди Сторградская»?

– Для вас я просто Фрея, – улыбнулась она.

– Фрея, да, – повторила мисс Саманта, снимая с рук рабочие перчатки и вешая их на низенький заборчик. – Все никак не привыкну к тому, какими вы стали взрослыми.

Сама Фрея, наверно, тоже не могла к этому привыкнуть. К тому, какими они все стали. Здесь она снова чувствовала себя ребенком.

– Как Лейси? – спросила она, глянув на роскатта. Рейнеке недовольно крутился волчком на одном месте, поднимая пыль с грунтовой дороги. Всем своим видом он показывал, что ему надо бежать.

– О, она прекрасно! – Мисс Саманта улыбнулась. Она обожала говорить о дочери. Лейси это всегда немного смущало. Но Фрея знала – ей тоже нравится, когда о ней говорят хорошее. А другого мисс Саманта не говорила. – Устроилась на работу. Пошла в горничные к одной богатой госпоже. Но она велела не называть ее имени, уж не знаю, к чему такая секретность. Наверно, чтобы не расспрашивали.