Книга Песни хищных птиц, страница 43 – Рия Альв

Вереск цвел пышно, ярко. Качался фиолетово-лиловым морем под порывами холодного влажного ветра. Он нес с собой грозу, запах мокрой пыли и чувство тревоги.

Где-то вспыхнуло. Фрея едва заметила белый росчерк краем глаза, но обернулась резко, как будто в нее пустили боевое заклятие. Весь горизонт на западе был затянут темно-серыми густыми, как моркетский туман, тучами. Раздался раскат грома. Такой оглушительный, словно небо рухнуло, навалившись на кроны деревьев всей своей тяжестью.

Очередной порыв ветра принес с собой облако пыли. Фрея заслонила глаза локтем. Вереск вокруг нее шел волнами, деревья вдалеке шумели. Казалось, что этот шум надвигается на нее вместе с грозой, которая идет со всех сторон, так что беги не беги – нагонит.

«Настигнет», – свистел ветер.

Белая вспышка снова расколола небо надвое и ударила в землю совсем близко, будто только за вересковым полем. Фрея принялась отсчитывать время между молнией и громом.

«Грянет», – звук обрушился на нее отовсюду. Она забыла, сколько успела насчитать, но поняла – гроза почти над ее головой.

Нужно было бежать и прятаться, а не стоять здесь одной между вереском и небом, будто неосторожный зверек, не видящий нацеленной на него стрелы.

Нужно было бежать, но Фрея стояла и смотрела на грозу, как завороженная, словно ее ноги приросли к месту. Это был не страх, но память о страхе, яркое, острое, как молния, воспоминание. Оно пробирало до костей, и Фрея не понимала, что с ним делать.

– Думаю, мы промокнем до нитки раньше, чем успеем дойти до конца поля.

Дей оказался рядом. Словно возник из ниоткуда, видимо, Фрея не услышала его шагов в шуме ветра и шелесте листьев, так что она даже не знала, сколько он здесь.

Сколько он здесь стоял и смотрел на грозу. При этом Дей не наблюдал, он ждал. Смотрел в небо с вызовом, будто говоря: «Ну давай, удиви меня, попробуй испугать». И в то же время с восхищением, почти с трепетом: «Подойди, покажись во всей красе».

«Одно стихийное бедствие любуется другим», – подумала Фрея.

– Если так и будем стоять, то точно промокнем, а пока у нас есть шанс спастись, – сказала она.

Дей кивнул, легким, до странного привычным жестом приобнял ее за плечи, и так они пошли вперед. Он совершенно не замечал, что с Фреей что-то не так, что она вздрагивает от каждого раската грома, что до боли стискивает собственное запястье, стараясь не впиваться в него ногтями.

Точнее, Дей крайне талантливо делал вид, что не замечает. И Фрея была ему за это благодарна.

Небо вновь расчертила молния, но Фрея увидела лишь отражение вспышки в глазах Дея. Ярко-желтый росчерк по медово-золотому.

– Любишь грозы? – зачем-то спросила Фрея, ей самой показалось, что ее голос потонул в шуме, но Дей ее услышал и тут же ответил:

– Да. Они меня завораживают, наверно. – Он с трудом оторвал взгляд от неба и посмотрел на Фрею.

Он улыбался, спокойно, непринужденно, будто вокруг них не творился хаос, будто не сверкали молнии, будто ветер не был настолько сильным, что роскатт, бежавший впереди, с каждым порывом припадал к земле, боясь, что его унесет.

– Когда-то давно, еще в детстве, я в грозу шел от одного поселка к другому. Мне лет одиннадцать было, наверно, я гостил у бабушки на юге. Там город такой странный, центр и цепочка маленьких курортных поселков от него вдоль всего побережья. И вот я со знакомыми дошел до того, где они жили, а домой пошел один вдоль железки.