Книга Песни хищных птиц, страница 80 – Рия Альв

Сивизу не нужно было отвечать, Райн и без слов все прекрасно понял. Механизм ловушки только что громко щелкнул. Боль вонзилась в голову Сивиза с особой силой, словно Леди Йарн чувствовала, о чем они говорят, но он даже в лице не изменился.

– Мог бы хоть сделать вид, что не знаешь о том, о чем тебе знать не положено, – устало сказал Райн. Даже спокойные разговоры с Сивизом выматывали почти так же сильно, как эмоциональные всплески Сейлан.

– Я в первый и последний раз выпустил здесь полетать мою певчую птицу.

«Все же птица у тебя скорее хищная», – подумал Райн.

– От нее же ты должен знать и то, что фильтр еще не закончен.

– Ну, я рассчитываю на тебя, братец.

Леди Йарн будет в бешенстве.

Райну бы не было дела до настроения тетушки, но трудность крылась в том способе, которым Леди Йарн предпочитала решать проблемы. Она могла не только поднять цены на товары, которые покупал Рейнгард, а устроить настоящую торговую блокаду. А в худшем случае Леди Йарн бы хватило злости и решительности развязать войну. И даже грядущий конец света не помешал бы ей. Как и то, что Райн был членом ее семьи. Она терпеть не могла недовольство ближнего круга, любое инакомыслие воспринимала как личное оскорбление и предательство.

– Думаю, она попробует убить тебя, – спокойно сказал Райн.

– О, я надеюсь на это. Вряд ли она попытается сделать это лично, о такой чести я могу лишь мечтать. – Сивиз улыбался, но глаза его были темны, как штормящее море. – К тебе подобраться несколько сложнее, но я бы на твоем месте тоже поберегся.

Один раз к нему уже подобрались. Абелоун, конечно, более грозный противник, чем Леди Йарн, хотя…

– Ненавижу твою любовь действовать чужими руками.

Воздух полнился ожиданием скорой мести, как обычно тяжелеет небо от влаги перед штормом.

– Зато я люблю твою честность. Редкое качество в нашей семье.

Можно сказать, почти мутация.

– Что ж, я оставлю тебя наедине с моим предложением, обдумай его хорошенько. А я пока наведаюсь к Уртике.

Он легко вскочил с кресла, при этом боль прошила его висок тупой иглой. Но Сивиз снова будто бы не заметил. Райн не в первый раз задумался о том, сколько боли ему пришлось пережить, чтобы научиться так умело ее укрощать.

– Си, еще кое-что, – Райн остановил его у самой двери. Сивиз обернулся, смотря на него своим цепким взглядом. – Ты ведь знал о том, что со мной было? Что я был одержим. Ты видел. Не мог не видеть.

Горечь разлилась по комнате запахом гвоздики. Чужая боль сделалась совсем невыносимой, и Райн неосознанно приложил руку к виску.

– Ты смотришь на это с неверного ракурса. Спрашивай не о том, видел ли я, а о том, мог ли помочь, не навредив.

Дверь за спиной Сивиза захлопнулась, а в воздухе так и горчило его сожаление.

В очередной раз воспроизведя разговор в голове, Райн чуть было не исправил 13 на 81 вместо 31. Нужно было сконцентрироваться на работе, но приехавшая родня вносила в его жизнь слишком много хаоса. Законодательный запрет Стормланнам появляться на территории города казался все заманчивей. Тут уже одним дипломатическим скандалом больше, одним меньше.

– Аин, я вижу, что ты прописываешь детонационную формулу, – вздохнул Анс, все же отрывая взгляд от вычерченных восьмигранников. Их было восемь, абсолютно равной длины, ширины и высоты, на равном расстоянии друг от друга, прямые грани, ни на градус не скривленные углы. При этом существование линеек Анс не признавал.