Книга Песни хищных птиц, страница 82 – Рия Альв

На мгновение Райн позволил себе представить, что вслед за Айрен может зайти мама. Принести с собой тепло и свежесть, как рассветное солнце. Одарить всех своей улыбкой, от которой невозможно оторвать взгляд. Пожелать всем доброго утра голосом, что нежнее пения арфы под пальцами Фриг.

Представлять этого не стоило. От этих мыслей было настолько же хорошо, насколько и больно.

– Просто скажи мне, о чем я забыл, – попросил Райн, поднимаясь из-за стола.

– Даже не попытаешься вспомнить? – Айрен насмешливо улыбнулась. Такой улыбки Райн тоже не видел на ее лице многие годы.

– Я уже сдался.

– Ты должен утвердить бюджет замка на месяц с учетом предстоящего приема.

Точно. Это именно то, что он откладывал уже не первую неделю. Прием – еще одна вещь, которая ужасно сбивала его концентрацию. Хорошо, что Аин взяла на себя часть обязанностей.

– И Аин, дорогая, ты не могла бы проследить за рабочими, которые заделывают дыру в потолке гостевого кабинета. По-моему, они не справляются. Если это тебя не слишком отвлечет.

Аин тут же встрепенулась, позабыв про все обиды.

– Ничего страшного, нам давно пора было сделать перерыв, – почти пропела Аин.

А Райн снова почувствовал, что жизнь проходит мимо него. В какой момент его тетушка начала называть Аин «дорогая»? И когда появилась дыра в потолке?

Последний вопрос он задал вслух. Айрен глубоко вздохнула и ответила:

– Минут пятнадцать назад. Сейлан и Сивиз поговорили.

– В таком случае, мы обошлись малой кровью.

Текст указа о запрете въезда в голове Райна оформлялся все четче и четче.

* * *

Сейлан сидела в кресле, уронив голову на сложенные руки. Мама всегда запрещала ей подобное. Эта поза – поза побежденного. Стормланны не могут позволить себе такого. Стормланны даже проигрывают с прямой спиной и гордо поднятой головой. Поэтому они до сих пор на плаву, а враги их не сломят.

Но Сейлан чувствовала себя проигравшей. Разбитой. Уничтоженной. И виной тому ее проклятый брат. Глупо было даже надеяться, что с Сивизом можно поговорить нормально.

Он вошел в кабинет, выделенный для нее, так непринужденно, словно все здесь принадлежало ему. Словно Сейлан – какая-то простолюдинка, пришедшая к нему с прошением. Но самым ужасным было то, что она ощутила себя именно так. Дома она раз за разом репетировала подобное появление. Спрашивала Эсуджениуса, получается ли у нее. Он говорил, что да. Врал.

Сивиз проигнорировал стулья и кресла, прошел мимо ее стола и сел на край подоконника, словно вид из окна занимал его куда больше, чем сестра.

– Ты собираешься разговаривать с моей спиной? – Сейлан так и продолжила глядеть перед собой.

– Помнится, в последнюю нашу встречу ты пожелала еще сто лет меня не видеть. Я очень стараюсь выполнить твое желание, сестренка.

У Сейлан был выбор, она могла поддаться и обернуться или продолжить рассматривать резьбу на двери. Одна из худших черт Сивиза не в том, что он не оставляет тебе выхода. О нет. Но ты либо играешь по его правилам, либо чувствуешь себя дураком. Подчинение ему – осознанный выбор, никак иначе.

Пообещав себе, что обязательно отыграется за это позже, Сейлан повернула стул боком к столу. Сивиз наградил ее улыбкой. Но глаз она не затронула, они остались темными, холодными и синими.

«Лучше бы в них было побольше зеленого», – подумала Сейлан. Это обычно свидетельствовало о хорошем расположении духа брата. Сейлан тут же одернула себя. Какое ей дело до его настроения?