Книга Песни хищных птиц, страница 96 – Рия Альв

– Защищать меня, конечно, твоя работа, но это не значит, что ты должна быть со мной круглосуточно. В смысле, я спокойно посижу в своей комнате, как очень хороший мальчик, и не создам ни единого катаклизма. Даже махонького, – клятвенно пообещал я.

– Я просто привыкла, что ты все время рядом, – от этих слов в душе будто что-то теплое разлилось, – так что мне было бы спокойнее, будь ты с нами на балу.

Да это был не просто прием, а еще и бал. А танцы такого рода были тем, что я ненавидел еще больше, чем неудобную одежду и формальности.

«Она будет танцевать с Сивизом», – опять зашипела заткнувшаяся было ревность.

«Давай начистоту, кто бы в здравом уме отказался с ним танцевать?» – Мое здравомыслие пошло с козырей, так что крыть ревности было нечем.

– Я ненавижу балы всей душой. Я был на нем всего один раз в школе и остался травмирован на всю жизнь.

Я почесал Рейнеке за ухом, чтобы проверить, злится ли он еще. Роскатт зафырчал и несильно ткнул меня рогом. Обычно это значило: «Ты меня еще бесишь, но не останавливайся». И я послушно продолжил гладить его.

– Ты отдавил ноги не только своей партнерше, но и всем соседним парам, за что был изгнан с позором? – предположила Фрея.

– Так вот что надо было вытворить, чтобы меня прогнали…

На самом деле, школьный бал на выпускном – тот еще бред. Считается, что это должно быть весело. Но нет. Твое время, занятое на подготовку к экзаменам, тратят еще и на разучивание вальса. На поиск пары в классе с неравным количеством учеников.

– Если так не хотел в этом участвовать – просто не пришел бы, – пожала плечами Фрея.

– Дело в том, что была одна девочка… – начал я.

Да, была одна девочка. Не то чтобы мы с ней сильно общались. Так, вечные товарищи по олимпиадному несчастью. Ну и иногда списывали друг у друга: она у меня – русский, а я у нее – физику. Можно сказать, симбиоз. Но дело не в нем. А в том, что все ее почему-то считали страшненькой. Может, из-за плохой кожи или слишком высокого роста. Может, из-за того, что обидно, когда девчонка лучше тебя понимает в физике и забивает тебе голы на физре. Словом, из-за каких-то таких глупостей ее бы и не позвали, навсегда испортив ей значимое событие, ведь ей хотелось. Очень хотелось. Я видел, как вспыхнула искорка в ее глазах, когда нам в первый раз сказали о бале, и как быстро эта искра угасла, когда она поняла, что ее не пригласят. Тогда я перегнулся через парту, дотянулся до ее плеча и позвал.

Это была не жалость. Хотя лучше бы, наверно, она. Все дело в том, как искрились ее глаза. Против такого я всегда оказываюсь беспомощен.

– Дай угадаю, ты в нее влюбился?

– Конечно, я в нее влюбился. Невозможно же было не.

Над нашей парой посмеивались. Особенно один парень, с которым мы вообще-то очень душевно, даже почти беззлобно до этого обменивались подколками. Он танцевал с самой красивой девочкой класса, но почему-то на нас смотрел больше, чем на нее.

А мне было плевать на всех, потому что у меня была лучшая на свете партнерша. Я влюбился в нее так сильно, что мне было плохо. И хорошо. И снова плохо. Потому что я знал: еще каких-то пара месяцев – и мы разъедемся по разным городам, чтобы никогда не увидеть друг друга.

– Нельзя было разъехаться вместе?

– Нет. Мы давно уже все решили, и оба были слишком целеустремленными, чтобы взять – и все переиграть.