Онлайн книга «Пыльные перья»
|
Саша хлопнула себя рукой по лбу. – Куда едем-то, Валли? Валли смотрела на них так, будто не могла поверить – в первую очередь сама, – что отправляет этих маловоспитанных чудовищ к такой важной персоне, в уголках глаз у нее поселился еле сдерживаемый смех. – Думала, уж никто и не спросит. Глава 21 Ее кони Утро полнилось звуками, тишину резал смех троих людей разом, и это было будто обещание лучшего дня. Саша хохотала, бесстрашно напрыгивая на Мятежного, – тот же котенок. Сам Мятежный удержаться от смеха тоже больше не мог, прятал за спиной ключи от машины. Щеки у обоих были красные, а волосы растрепанные. Если жизнь где и была, что и любила, то вот именно такие секунды, когда все было огромным и не имело смысла вовсе. Когда вещи и люди случались друг с другом просто потому, что им этого хотелось. Если в Саше и Мятежном чего-то было много (всего, на самом деле. В них всего было много, через край и с избытком), так это масса желаний и еще больше воли к жизни. Грин стоял здесь же, пытался удерживать три больших стакана с кофе и смеялся над ними, смеялся с ними вместе в полный голос. Если ради чего и можно было делать сотню глупостей, бестолковых, смешных и нелепых, то только ради того, чтобы этот мальчик улыбался как можно дольше. – Марк, отдай! Ну, серьезно, отдай. Мы же бросили жребий, кто поведет первым! Саша совершила еще один отчаянный прыжок, и кого-то это, может быть, проняло, но не Марка Мятежного. Мятежный мог держать ее за шкирку, как котенка. Вместо этого поймал в руки, прижал к себе крепче и рассматривал молча, с крайней степенью заинтересованности. Он, наверное, никогда не узнает, что делать с этим существом. Маленьким, беспокойным и шумным. С ее огромным сердцем, находящемся в бесконечном споре с ее разумом. Даже сейчас Саша сама не знала, больше она кусается, обнимается или пытается все-таки вытащить у него ключи. – Гриша! Скажи ему хоть ты. Мы же договаривались. И вообще, пусть он меня отпустит. Он только тебя слушает! Грин усмехнулся, пирамида из трех стаканов кофе, перспектива рулить в другую область, раннее, по-ноябрьски холодное утро и то, сколько попыток им потребовалось для того, чтобы просто поднять Сашу из кровати, кажется, навсегда останутся в его памяти. Взятие Бастилии на фоне этого достижения превращается в какую-то крайне унылую ачивку из компьютерной игры прошлого века. – Ты правда считаешь, что он меня слушает? – При всей шаткости кофейной пирамиды Грин даже умудрился отпить из стакана. – И ты абсолютно не выглядишь человеком, который нуждается в помощи. Скажу тебе честно. Саша бросила на него убийственный взгляд, нос Мятежного утыкался ей в шею, ей было щекотно, и она хотела спорить. Ноябрьское холодное утро бесцеремонно кусало ее за нос и щеки, и Саша чувствовала себя феноменально, невозможно просто живой и влюбленной в каждую секунду. Холод она ненавидела и готовилась нырнуть из рук Мятежного прямо в машину. Получить бы еще ключи… – Так что, ты все же хочешь, чтобы он тебя выпустил? Или чего-то еще? Голос Грина если и стал ниже, то только на полтона, утро давно не казалось Саше таким гостеприимным, а приглашение и предложение читалось между строчек. Она уловила ровно ту же собачью стойку, готовность и в Мятежном. Ей было смешно. Они и их реакции, абсолютно одинаковые. Грину достаточно было сказать им слово. Одно-единственное, и они оба были здесь, готовые ко всему. Грин их реакцию считывал с жадностью, внимательно вглядывался в лица. Он снова рисовался и таким нравился еще больше. Серый шарф и черное пальто шли ему в той же мере, в которой ему шла крайне довольная собой усмешка: |