Книга Пыльные перья, страница 161 – Ольга Дехнель

Саша любила быть в дороге, потому что дорога – это будто другая жизнь, где все на секунду становятся честнее.

Если Саша Озерская что-то и знала, так это то, что ранние подъемы были абсолютно не о ней, сидение за рулем после раннего подъема – совершенно точно тоже, потому она сдулась быстро, ворчливо и обиженно уступая место Мятежному. В чем он был виноват? А просто так, Саше не нужен был повод. Не нужен был повод радоваться, укладываясь на грудь Грину, требуя, чтобы ее обняли немедленно. Не нужен был повод кричать про то, что у любви у нашей села батарейка, еще сидя за рулем. И требовать рассказать ей все о деталях перемирия, о том, как они познакомились – ведь тогда Саши даже близко в Центре не было. Чтобы правды между ними стало больше.

Не бывает одинаковых историй знакомства, зато бывают те, которые впечатываются намертво. Эту тайну Саша решила сохранить, зажевать хот-догом и просмеяться на кассе, но она теперь немножечко ее тоже. Их магия. Так они входят в ее мир, она – в их. Миры сталкиваются. Саша любила людей, которые любят друг друга. Которые дорожат друг другом. Саша вообще любила саму идею любви.

Я тоже немножко влюблена. В дорогу, в этих людей, в наш нелепый квест. Послушайте только. Отправься в соседнюю область, там на границе миров найди Ягу и спроси у нее совета.

Саша лежала, прижавшись ухом к груди Грина, чувствовала, как немного дерет горло от кофе и пения, и снова кофе, и снова пения, конечно же. И она была все еще замечательно сонной, эта чистота духа, когда только что проснувшееся сознание остается кристально чистым и никакие черные мысли его не трогают. Сердце Грина стучало ровно – хороший четкий ритм. Он тоже спал, дело перевалило за обед, и они были почти на месте. Темнело все раньше – ну где вы видели сумерки, которые начинаются в половину четвертого?

Саша смотрела на отражение Мятежного в зеркале заднего вида, он, сосредоточенный на дороге, показался ей таким спокойным, что она едва его узнала.

Может быть, мы похожи чуть больше, чем я думаю? Видим перед собой дорогу и только конечный результат в итоге. Берем все, что дорога может нам предложить. Ощущение движения дарит нам подобие баланса. Я не могу быть статичной. Мне надо двигаться. Постоянно. Ему тоже.

А я ведь совсем их не ревную. Ни его, ни Грина. В нас всех будто что-то щелкнуло, мы все будто встали на места. Нет, я совсем не ревную. Не думаю даже, что должна. Что Марк думает? Что Грин думает? Грин и не думал никого никогда ревновать. Жизнь слишком короткая, слишком удивительная, чтобы отхватывать от нее куски тупой беспощадной ревностью.

Я ничего не знаю. Я думала, что в двадцать ты уже серьезный такой, ты все знаешь, жизнь сложилась. Но это какое-то абсурдное, нереалистичное представление. Ничего не сложилось. Я ни черта не понимаю. Типа… вообще ничего? Но мне хорошо. Мне хорошо ровно там, где я сейчас есть.

Саша потянулась, осторожно высвобождаясь из рук Грина, подлезая поближе к переднему сиденью:

– Мы на месте уже почти, да?

Мятежный повел плечом, коротко указал за окно.

– Вот деревня. Наша задача – добраться до края леса, там немного пешком. И на самом краю, на границе реальности, будет Она. Валли говорит, что люди тоже дом видят и знают ее, считают эксцентричной старухой, не более. За это она их в лес и не уводит. Баба Яга, которая никого больше не ест, как тебе, а?