Книга Пыльные перья, страница 55 – Ольга Дехнель

Желание бежать какое-то глупое, иррациональное. Ты хочешь уйти. И еще больше хочешь остаться. И совершенно не знаешь, что ждет тебя впереди, потому со своим будущим ты предпочитаешь не встречаться. Очень разумно. Очень по-взрослому.

Она отозвалась так же негромко, будто многочисленное разномастное оружие может их здесь услышать:

– Я часы перевожу.

В оружейной не было часов, и экран его телефона на столе был черным, а значит, в оружейной времени не было вовсе. Время двадцать девятого сентября нарушило все свои законы.

Грин подошел ближе, осторожно, будто боялся ее спугнуть. Она действительно была напугана: это волнение, ежик в желудке, учащенное дыхание. Грин выглядел испуганным тоже, Саша видела свое отражение у него в глазах, и ей казалось, что она немного рябит, неровная, дерганая. Грин спрашивал мягко:

– Ты на меня злишься?

Как я могу на тебя злиться?

Грин дотронулся до ее запястья, будто пробуя почву, а почва была нетвердой, тот же зыбучий песок. Она не смогла удержаться – напряжение, легкое, едва заметное, совершенно достаточное для того, чтобы он успел его заметить и так же осторожно убрать руку. Ну до чего глупо.

– Я не на тебя злюсь. – Поспеши, скорее, говори, убеди его. В конце концов, это не будет даже неправдой.– Если это имеет значение, я злюсь на Мятежного.

С Марком Мятежным они не сказали друг другу ни слова, помимо официального «передай, пожалуйста, книгу» и прочей бытовой ерунды в этом духе с того самого памятного разговора. Мятежному стоило сказать ей спасибо. Хотя былое великолепие счастливого пса с него и слетело. Он с каждым днем будто становился все более побитым, будто понятия не имел, что делать со свалившимся на его голову счастьем. Или черт знает, что еще его беспокоило, Саша не собиралась снова лезть в его голову. Синяки давно сошли, а некоторые – видимо, внутренние – остались. И ныли.

– Что снова натворил Марк?

Вот уж этого Саша точно не собиралась ему рассказывать, замотала головой с такой энергией, что волосы посыпались ей на лицо. Нет уж.Грин почти улыбался, наблюдая за ней.

– Вы как кошка с собакой, знаешь?

Саша собралась. Ей было что сказать и на это. Было очень странно. Стоять здесь и не прикасаться к нему. В небольшом пространстве между ними воздух нагрелся, и если шагнуть в него сейчас, сократить дистанцию, то тепло, наверное, будет так, что станет жарко. Саша поежилась, подняла на него глаза. Она так и не научилась смотреть на Грина так, чтобы не застывать от изумления его красотой. Или не застывать под его взглядом, он будто разглядывал нечто удивительное. И это глупое чувство, когда щиплет в носу, а к глазам подступает что-то мокрое, Саше хотелось убежать, если бы она не знала, что догнать ее сил хватит. А я по тебе скучаю сильнее, чем думала.Есть это чувство, беспощадное почти, когда ломит руки, ломит грудную клетку, ломит даже кончики пальцев от того, как хочется коснуться. Саша помнила, как это ощущается, они совпадали всего лишь идеально. Грин заслужил чуть больше, чем нелепые прятки по всему Центру под предлогом работы. Не так. Он заслужил всего на свете. Саша едва нашла свой голос:

– Ты же знаешь, как это работает. Я всегда злюсь на Марка. Пожалуйста, не ищи ему оправданий на этот раз. Он не хотел как лучше, за этим не было никаких благородных порывов. Иногда мерзкий поступок – всего лишь мерзкий поступок. Без подтекста.