Книга Пыльные перья, страница 91 – Ольга Дехнель

Она пряталась под одеялом так надежно, что видны были только глаза и слышен смутный отголосок печального сопения. От платья избавиться было замечательно, смыть поплывшую золотую краску, прикосновения пусть воображаемой (воображаемой ли?) горелой плоти – еще лучше.

Саша наблюдала, как Грин переодевается, молча, заинтересованно, все эти вопросы в ее голове уже звучали: откуда у него этот шрам под лопаткой? Насколько он похож на своего отца? Как он выглядит, когда он с Марком?

– Ты так и не знаешь, что послужило триггером? И что это вообще было? Насколько я понимаю, обычно ты сама не являешься участником видения? – Грин развернулся к ней: кожа в темноте еще бледнее и все еще будто светится изнутри. Шрамов было вполовину не так много, как у Мятежного, к Змеенышу они соваться близко боялись. Но они были. Саше на секунду стало стыдно за свою чистую кожу: ни шрама, ни ожога, ни отметины.

И никто из нас ровным счетом ничего им не должен, всем этим большим шишкам. Особенно наши жизни.Чувство было здесь и исчезло.

Грин заметил, что на него смотрят, повел плечами, явно рисуясь, его выражение лица – знакомое совершенно, хитрое, крайне довольное.

– Нравится?

Саша хмыкнула, демонстративно падая на подушки:

– Сногсшибательная красота. Ты уляжешься сегодня или мы так и будем переговариваться с разных концов комнаты?

Она дождалась, пока Грин нырнет под одеяло, поспешно забилась к нему в руки – выдох. Медленно, через нос. Сегодня ее держало солнце, и сегодня ее охранял невоспитанный, но до смешного верный пес. Сидеть рядом с Грином – это будто у костра, вытянуть руки и ноги и пытаться отогреться. Это слушать звуки леса. Саша чувствовала: он ждет ответа, и он нравился ей именно этим. Грин никогда не давал ей соскочить с темы, пока чувствовал, что ей самой это нужно. Саша бы убегала от своих кошмаров бесконечно.

– Я не знаю. Они не были обожженными, знаешь. Ну, в плане… гари не было. Может, было слишком много солнца? И они все знали меня, знали мое имя. И там был конь…

Брови у Грина поползли вверх, и это было нечестно, зачем ему такие красивые брови? Черные. И форма такая красивая. Саша рада была отвлечься на что угодно, отвлекаться с ним было еще легче.

– Конь?

– Да, огненно-красный конь. Я вышла на балкон, а там будто… будто не здесь. Будто в другом месте вышла. И там стоял этот конь, и он будто в душу мне смотрел. Это, наверное, самая красивая лошадь, что я видела в жизни… А потом началось.

Усталость возвращалась толчками, постепенно. Саша устроила голову у него на груди, ткнулась носом в шею – запах раскаленной чешуи, он никогда не был Змеем, не по-настоящему, но что-то носил с собой, что-то, что принадлежало ему по праву наследия. Он думал вслух, давал ей ответ на загадку, которую ей решать не хотелось:

– Это похоже на солнце, знаешь?.. Тройка сказочных коней. Белый – день ясный. Черный – ночь темная. И красный – солнце красное.

Класс. Класс.

– Гриша, не мучай меня сегодня, пожалуйста. Еще один солярный знак – и у-у-у! – Саша зарылась в него еще дальше, кожа у него не пахла солнцем, ей сейчас виделась огромная разница, она ощущала ее всем существом и была за нее благодарна. – И я взорвусь. Лучше расскажи что-нибудь. О конях я подумаю завтра.

Мне почти за себя стыдно. Как недобитая героиня книжки. Но завтра будет новый день.