Книга Сказка – ложь…, страница 24 – Евгения Липницкая

Впрочем, уже совсем скоро, устыдившись сделанного, а может, и испугавшись на трезвую голову расплаты, муж мой так раскаивался в своей жестокости, так просил прощения, стал до того ласков и щедр, до того предупредителен и нежен, что я оттаяла и оставила мысль о мести. Тем более самое главное моё опасение не сбылось, дитя осталось в порядке, дикая выходка отца на нём не сказалась. В кои-то веки, подумалось мне, в нашей семье наступила тишь да гладь. Оба мы, и я, и Энгус, делали вид, что ничего меж нами не произошло, старались изо всех сил, так что в какой-то момент я даже поверила, что счастлива.

Однако вскоре кобелиная его натура взяла верх.

Чем больше рос мой живот, тем реже видела я мужа по ночам и тем чаще то одна, то другая смазливая служанка или рабыня щеголяли яркими тканями да дорогими украшениями. И если с этими девками я ещё могла что-то поделать, прогнать прочь за какую оплошность или попросту продать, то дочери и юные жёны благородных семейств оставались вечной проблемой.

Что говоришь, дружок? Нет, своего обета он тогда не нарушал, ведь ни одну из тех девиц не навестил дважды. Но, думаешь, мне от этого было проще?

Каждый праздник, каждый пир, каждые устроенные при дворе игры и гуляния становились для меня тяжёлым испытанием. Верная своему слову и запрету Королевы Фей, я всякий раз скрепя сердце покидала весёлое общество в аккурат до первых петухов, чем мой непутёвый муженёк, конечно, с радостью пользовался. И если поначалу он хотя бы старался свои похождения скрывать, то спустя несколько лун даже этого труда себе не доставлял, особенно как напивался. Как-то раз я в сердцах пригрозила ему разводом, пообещав при том, что стоит мне от него отречься, как сразу вернётся снятое некогда моей кровью проклятье. Наобум ляпнула, но нежданно-негаданно попала точно в цель! Муженька враз будто подменили. Страх его перед тем, чтобы снова оказаться недвижным и беспомощным, оказался сильнее неуёмного зова плоти. Впрочем, ненадолго… Но не стану забегать вперёд.

Понимаете, какое дело, страх, может, и удерживал моего мужа от блуда, только вот на брачное ложе его так и не вернул. Отказавшись от утех плоти, стал он всё своё время посвящать тренировкам с оружием да сражениям, а по вечерам пить, пока не валился с ног. В недолгом времени и вовсе собрался в поход со своими верными побратимами, искать поживы на чужих землях. Туда, где прежде раз за разом терпел поражение.

Мне меж тем как раз уже срок подходил разрешиться от бремени, и я всё надеялась, что, увидев наконец сильное здоровое дитя, муж мой оттает. Нечем больше ему станет меня попрекнуть, будучи в пьяном угаре, не от чего его матери-королеве будет хмуриться каждый раз, на меня глядя, не о чем будет шептаться по углам дворне.

Стала я его уговаривать погодить с походом, дождаться появления сына, дать ему имя, взять его на руки хоть раз, прежде чем отправиться на чужбину, подставлять шею под вражеский меч. Но куда там! Упрямец и слушать не хотел! Как я ни просила, как ни настаивала, никакого в том не было толку. Ему будто нравилось нарочно меня мучить! В конце концов я вышла из себя и пригрозила, мол, могу ведь и заставить – опоить, околдовать и привязать подле своей юбки до конца дней. На что он со смехом мне отвечал, что, будь я и впрямь столь могущественной колдуньей, он, мой муж, уже либо гнил бы в могиле, либо носил бы корону, но точно не бегал бы до сих пор у старого отца на посылках, а так, мол, мне с моими чарами только на ярмарке выступать. С этими словами вскочил он в седло, присвистнул и был таков, только пыль из-под копыт его коня меня с головы до ног укрыла.