Книга Сказка – ложь…, страница 60 – Евгения Липницкая

В самом деле, не поручать же было такую ответственность дикому мужлану!

Три раза после той встречи всходило солнце и дважды садилось оно, а на закате третьего дня доверенная моя прислужница принесла наконец условленный предмет – простое железное кольцо, что означало: наёмник выполнил свою работу. В великом нетерпении покидала я замок, пробиралась тайными ходами за крепостные стены, предвкушая, как вскоре раз и навсегда покончу с досадной этой морокой да навек освобожусь от угрозы, нависшей не только надо мной, но и над всем королевством. Дрожащими руками приняла я из рук браконьера кровоточащий свёрток, бросила ему вторую часть награды и, не оглядываясь более, поспешила обратно. Но не в замок направилась я, а в королевский сад. В самое его сердце, заброшенное и дикое, в место, где рос древний боярышник – древо-между-мирами, чьи цветы так сладко и тревожно пахнут смертью[35].

Меня ждали. Я почувствовала их, едва приблизилась к поляне, но и до того, по тому, как гладко стелилась под ноги едва различимая тропка, можно было догадаться, что дело нечисто. Не только я желала оказаться у заветного дерева, те, кто обитал там, также хотели, чтобы я пришла. А это было не к добру… Следовало бы понять сразу! Следовало насторожиться, развернуться, догнать того человека, если он был ещё жив, бросить ему в лицо свои подозрения, потребовать ответа. Следовало, да… Но в тот миг я даже земли, казалось, под ногами не ощущала, где уж мне было прислушиваться да раздумывать! Спешка – вечное проклятие всех, кто вынужден таиться, всех, кто боится быть разоблачённым. Что ж, если бы сожаления могли повернуть время вспять, в них был бы какой-то толк, но сделанного не воротишь. Всё вышло как вышло, и пусть мой пример послужит уроком другим, тем, кто по глупости или тщеславию своему решит помериться силами с Сокрытым Народом.

Так вот, как я и говорила, меня ждали. Над залитой лунным светом поляной скользили бесчисленные тени, словно сгустки тумана или клочки опустившихся наземь облаков. Стоило мне шагнуть с тропы за вереницу светлых камешков, ограждающих эту прогалину от остального сада, тени тут же замерли как одна. Я старалась не глядеть по сторонам, шла, не отводя глаз от своей цели – огромного, скрюченного от старости дерева посреди поляны, но не могла не чувствовать взглядов на себе. Их было множество, острых, жалящих, обжигающих кожу ледяным холодом. От них хотелось укрыться, хотелось бежать без оглядки, пока не найдётся щели достаточно глубокой, чтобы забиться в неё в надежде, что они не проникнут следом, оставят, наконец, в покое. Если, конечно, после сумеешь вспомнить, что такое покой… Я вот так и не смогла. До сих пор, случается, меня преследует то давнее чувство, и думается мне, не оставит до самой кончины. Эль вот разве что немного помогает, что покрепче – тоже дело верное. Ну да ладно, не о том мой рассказ!

Я говорила уже, что должна была понять: мой план не удался, – но слишком была взволнованна, слишком слепа. И глупа, чего уж таить!

Тени вокруг сгустились, окружили меня плотным кольцом, слишком реальные, слишком явные, чтобы быть фантомами. Но никто из них не попытался коснуться меня или заговорить. Никто не воспрепятствовал мне, когда я приблизилась к старому дереву, уже начавшему ронять лепестки с ветвей. Никто не остановил меня, когда развернула я свой страшный свёрток. Ни звука, ни шелеста не раздалось на поляне, когда острые шипы пронзили истекающее кровью сердце и оно повисло, удерживаемое ими, меж узловатых ветвей, подобно кошмарному плоду, раньше срока созревшему среди увядающих цветов. Само время, казалось, замерло, наблюдая.