Онлайн книга «Девичья память»
|
– Привет! Ты чего не отвечаешь? Я тебе фотки скинула в Вайбере, а ты не смотришь и не смотришь, вот, решила набрать, – обрушивается на меня из трубки вихрь по имени Ляля, – Ты только глянь, что я нашла! Совершенно исторические вещички! Со вздохом лезу в мессенджер, посмотреть, что такого исторического обнаружила эта неугомонная женщина. Приложение загружает присланные Лялей кадры, и я невольно расплываюсь в улыбке. На них пёстрая от наклеек и разноцветных гелиевых ручек тетрадь-анкета, кривоватая надпись поперёк обложки трижды обведена неоново-розовым маркером, сама норовит раскрыться на сложенных треугольником страницах со строгими надписями: «Секрет!!! Не читать!!!», которые, конечно же, всегда разворачивались первыми. Бисерные фенечки, сплетённые когда-то в подарок, нитяные «браслеты дружбы», фантики от жевательной резинки «Love is…», альбом с гербарием, который мы вместе собирали целое лето, а после так и не оформили под стекло, потемневший кулон сердечко, журнальные вырезки, бусины чешского стекла, выцветшие от времени Полароидные снимки, где мы позируем в обнимку на фоне памятников и цветущих деревьев, открытки и магнитики из дальних и не очень путешествий – вся история нашей дружбы, начиная со школьных лет, упакованная в коробку из-под обуви и заботливо хранимая подругой все эти годы. Милые памятные мелочи, частички безоблачного детства и беззаботного девичества. – Лялька, ты где это всё откопала? Подруга смеётся в ответ. – Да вот, вещи перебирала, нашла на антресолях. Скажи здорово? Час уже сижу перебираю. Столько воспоминаний… – Это да, – хмыкаю я, – Вспомнить нам действительно есть что, жаль, внукам нечего будет рассказать. А с чего это тебя на антресоли понесло посреди лета? Ремонт что ли затеяла? Ляля вздыхаетв трубку. – Не ремонт. Переезд. – Квартиру меняешь? Здорово! Поздравляю! Ты ж давно хотела перебраться. Снова вздох. Тревожное предчувствие стискивает рёбра. – Да, вот и перебираюсь. В… Она называет город и у меня вдруг перехватывает дыхание. – Это же три тысячи километров, – выдавливаю я, наконец. Лялька печально сопит. В голове вихрем проносятся сотни мыслей, обрывки воспоминаний, словно в калейдоскопе, выстраиваются в причудливые узоры и рассыпаются на части, тут же сменяясь другими. Вот Лялька учится кататься на велосипеде, а я её страхую, у обеих сбитые в хлам коленки и счастливые улыбки – получается! До конца улицы проехала сама! Первый звонок, волнуемся обе. Держимся за руки, плотно переплетя чёрные от ореховой кожуры пальцы, бант у Ляльки сбился набок, нос за лето облупился, и вообще, вид самый что ни на есть боевой, перед школьными воротами она оборачивается ко мне и залихвацки подмигивает, мол, не бойся, прорвёмся! Зима, красная от мороза и обиды Лялька пылает праведным гневом и жаждет мести, её только что «намылил» снегом одноклассник Димка. Я подговариваю ещё четверых девчонок и после уроков мы организуем засаду. Противник пойман, повержен в сугроб и от души выкатан в снегу. Ликуем, справедливость восторжествовала, Лялька отмщена! Дача Лялькиных родителей, напоенный весенними ароматами воздух, свежевскопанные грядки. Серьёзная Лялька, надвинув панаму на глаза (облупившийся нос теперь проблема, а не признак крутизны) усердно втыкает в землю семечки подсолнечника из купленной в ларьке пачки. Лялькин отец, выяснив что к чему, покатывается со смеху, подруга дуется. Кто ж знал, что жареные они для посадки не годятся? |