Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 176 – Оксана Токарева

— Не затягивайте сэтим, — назидательно проговорила мама. — Главное, чтобы здоровье позволило.

За наше с братом самочувствие она очень переживала, особенно, когда первое обследование обнаружило у Ивана следы якобы старых и давно сросшихся переломов. Мама-то точно знала, что ее свет в окошке никогда ничего не ломал. Это она еще выражение лица врача после рентгена Левиных ног не видела. Кстати, в сердце у любимого и в моих легких ничего особого не нашли, но отдохнуть посоветовали.

Что же до Василисиных ран, то они почти затянулись, еще когда она приезжала первый раз в Москву. Во всяком случае, уже в июле она вместе с Иваном и отцом сутками пропадала в тайге, а во время нашего гастрольного тура по Сибири в нескольких городах присоединилась и к нам.

— Решила проверить, смогу ли исполнить свадебный вальс, — плывя следом за мной и другими девчонками «березкинским» шагом в хороводе, пошутила она.

— Тут главное, чтобы Иван попадал в такт, — с серьезным видом заметила я.

— Фехтование освоил, значит и вальсировать научится, — улыбнулась мне Василиса в ответ, напоминая не только о танце на папином юбилее, но и о схватке с Константином Щаславовичем.

Хотя саму свадьбу играли со всеми необходимыми атрибутами вроде гламурной фотосессии, лимузинов, шампанского, букетов невест и банкета в ресторане, на девичнике с девчонками из ансамбля оторвались по полной, реконструировав сложный обряд Северной традиции. Даром, что невест сидели две и присутствовали обе будущие свекрови.

В тот момент, когда я, исполняя ритуал, умоляла растолковать, как жить-быть на чужой дальней стороне, мама на самом деле расплакалась, будто не желая отпускать. Зато уже в следующий миг, когда Василиса на искреннем надрыве завела «Ты река ль моя» — песню невесты-сироты, бросилась обнимать уже ее, обещая заменить насколько это возможно мать. Роль красоты — символа девичества у Василисы исполняла повязка с сеткой-поднизью из речного жемчуга — семейная реликвия, доставшаяся от одной из прабабушек по отцу, происходившей из Кижской волости Олонецкого уезда.

Зато на следующий день никто слез не лил и сбежать из-под венца не порывался. И даже две невесты в белых платьях не выглядели одинаковыми куклами Барби. Тут уж Вера Дмитриевна расстаралась, и портные из ансамбля ей помогли.

Мой наряд дополняла пелерина, напоминающая птичьи крылья, и придерживающая короткую фату диадема в виде павлиньего хохолка. Лева с Иваном уверяли, что именно так я и выглядела в облике жар-птицы, особенно когда сильно разгонялась, раскаляясь до бела. Василисино платье по фасону напоминало русалочий хвост и в сочетании с пышной фатой, похожей на загадочную пелену тумана и яблоневый цвет, представало парадным облачением Хранительницы. А Иван с Левой в строгих костюмах хоть и не выглядели сказочными витязями, но смотрелись очень мужественно и элегантно.

— Теперь я тебя точно никому не отдам. Даже если придут забирать силой, — еще раз уже при свидетелях надев на руку любимой заветный перстень и скрепляя поцелуем брачную клятву, пообещал Василисе Иван.

— Лучше, чтоб никто не приходил, — Василиса опасливо глянула в толпу гостей, где ей померещился знакомый античный профиль и ледяные глаза хозяина Нави.

— Мы будем следить, — пообещали мы с Левой, в свою очередь, обменявшись кольцами и охотно отзываясь на призыв гостей подсластить и без того счастливый день.