Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 16 – Оксана Токарева

Ноги сами собой вспомнили, казалось, прочно забытую последовательность шагов, сердце забилось в жгучем ритме босса-новы. Никаких оков и сковывающих движение корсетов больше не существовало. Подчиняясь музыке, Ева повторяла движения, переступала с ноги на ногу вперед и назад, поводила плечами, ритмично двигала бедрами.

В тот миг, когда Филипп, выполняя вращение, привлек ее к себе, ушли последние остатки давнего морока. Ева только ощущала жар тренированного тела партнера. Наслаждалась уверенными, но бережными прикосновениями сильных рук. Чувствовала, как под тонким трикотажем неизменной черной майки перекатываются упругие мышцы пловца (или летуна). Слышала, как их сердца, сойдясь в терпком, знойном ритме, бьются в унисон. А потом, она встретила обжигающий, сейчас властный взгляд карих соколиных глаз и, повинуясь их призыву, без тени сомнения откинулась назад, поддерживаемая Филиппом, почти до мостика изгибая спину и показывая налившуюся желанием грудь.

Лишь осознав, что девчонки не только остановили репетицию, но, кажется, даже дышат через раз, во все глазаглядя на них с Филиппом, Ева смутилась. Сбилась с дыхания и ритма и, чувствуя головокружение и дурноту, почти упала в объятья партнера.

— Это был гипноз? — спросила она, когда Филипп, снова усадив ее за пульт и, отпустив девчонок, отпаивал ее принесенным из находившейся в том же здании столовой сваренным к обеду компотом.

— Можешь считать и так. Я просто хотел, чтобы ты преодолела свой страх. Тебя же явно кто-то напугал.

Ева как на духу рассказала про «крымскую жужелицу», удивляясь своей откровенности.

— Повтори, пожалуйста, еще раз, как фамилия этой Танечки, — нахмурившись, попросил Филипп, выходя с ноутбука в интернет и открывая какие-то вкладки.

— Еланьина, — как можно более отчетливо проговорила Ева. — Редкая фамилия…

— Похоже, отражающая суть, — скривился Филипп, намекая на диалектное значение слова елань как наиболее топкого и опасного участка болота, нередко скрывающегося под живописной зеленью.

Он отыскал нужную вкладку и показал Еве фотографию ее повзрослевшей обидчицы, явно сделанную для рабочего портала какой-то солидной фирмы.

— Она работает эйчаром в Фонде экологических исследований, — пояснил Филипп. — Это она проводила у меня первое собеседование, все зеркальце свое, как ты рассказывала, теребила. А потом уже до меня снизошел сам Бессмертный.

— И что же он от тебя хотел? — спросила Ева, понимая, что проявляет бестактность, но все равно не в силах сдержаться.

— Это долгая история, — страдальчески вздохнул Филипп. — Началось все с того, что меня пригласили на собеседование в некое УК «Экопереработка». У них неожиданно образовалась вакансия в айти-отделе, и они готовы были взять подходившего им соискателя даже без опыта работы.

— Хорошие айтишники на вес золота, — кивнула Ева, вспоминая лицейских знакомых, которые уже работали в солидных фирмах и безо всякого блата.

Филип поморщился, и она прикусила язык, запоздало осознав, что сморозила бестактность.

— Отзывы на разных сайтах говорили о том, что это уважаемая компания, задействованная в программе раздельного сбора мусора и умной утилизации пластика. Эйчар посмотрела мои курсовые и результаты практики, а потом сообщила, что со мной хочет побеседовать их руководитель.