Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
– Он умеет выбирать друзей, – улыбнулась Мурава. – Мудрость зверя священна, она от богов. И вновь красавица и молодец говорили на разных языках, и верно потому на лицо Муравы вернулась грусть. – С собой возьмешь? – спросила она, разглядывая пардуса, словно желая навсегда запечатлеть в памяти причудливый рисунок его пятен. Темно-каштановые с золотыми нитями брови Лютобора сошлись на переносице: – Об этом я и хотел с тобой поговорить. Когда я присягал на верность твоему отцу, я поклялся не только охранять его добро, но и обеспечивать твою безопасность. Позволь, чтобы в отсутствие моего меча его место занял Малик. – Воля твоя, – кивнула головой боярышня. – С такимсторожем я не побоялась бы остаться одна ночью в темном лесу. Но скажи, от каких врагов твой пардус собирается меня оберегать? Разве Булгар не дружественная нам страна? – Охотников за сокровищами хватает везде, – пояснил русс. – И далеко не все они чтят Правду, как того хотелось бы! Эту ночь Тороп провел на лавке в одиночестве: пятнистый Малик, обычно составлявший мерянину компанию во время поздних Лютоборовых отлучек, ночевал в ложнице Муравы. Как потом потихоньку поведала Воавр, боярышня сама покормила зверя с рук, а потом долго его ласкала, что-то нашептывая в мягкие мохнатые уши. Что шептала пардусу девица, корелинка не расслышала: но уж наверняка то, что не решалась высказать вслух его хозяину. Идти в город на следующий день мерянину также пришлось одному. Талец узнал накануне, что в город пришли гости из свейской земли, и его глаза загорелись азартом. Подданные конунга Эрика слыли неплохими игроками в шахматы, а прыткий новгородец обыграл в Булгаре уже всех, кроме одного гостя из Мерва, который был так искусен, что, много лет назад отчаявшись найти противника равного по силам, играл теперь исключительно сам с собой. Путша и Твердята хотели составить Тальцу компанию, но увы: один после давешней прогулки сгорел до волдырей, другому не впрок пошли пироги. Тороп поначалу пошел за Тальцом, но на полпути решил с ним распроститься: со свеями у него были связаны не самые приятные воспоминания. Он немного погулял по серебряному ряду, полюбовался красотой и изяществом игры чудака из Мерва: сегодняшняя партия явно складывалась в пользу белых, но черные не собирались сдаваться. Потом разговорился с земляком-мерянином. Рыжебородый Шаев сын Пелко привез в Булгар плоды своих трудов: искусно сплетенные из бересты невесомые корзины и кузова, нарядные туеса и ковши, не пропускающие воду и ягодный сок, затейливые обручья и опушенные мехом налобные венчики – любимые украшения мерянских красавиц. Только вчера приехавший в Булгар добродушный мастер был не прочь потолковать с соплеменником о последних городских новостях, узнать, что сколько стоит, поведать о житье-бытье в родном краю. Новости в самом деле стоили того, чтобы их послушали. Огненный сокол Святослав вот уже вторую седьмицу стоял с войском на Оке. Однако, как и предсказывалВышата Сытенич, ни вятичей, ни мерян не примучивал. О дани пока даже речи не шло. А уж о чем там разговор шел между князем и местными вятшими мужами, Шаев Пелкович не знал, да и узнать не пытался. Потом мастер завел речь о своем кудо – так меряне называли дом. И вновь, как тогда в Щучьей заводи, Тороп ощутил такую лютую, прямо-таки звериную тоску по всему тому, от чего до срока и против воли был отлучен, что едва слезы на глаза не навернулись. Дом! Какое простое слово, проще, кажется, и не бывает, а заключает в себя целый мир, со всем, к чему человек крепок… |