Книга К морю Хвалисскому, страница 105 – Оксана Токарева

И так же как в настоящей жизни, в этот мир беспощадно вторгся знакомый до отвращения ненавистный Торопу голос. Привыкший к хазарской речи, он бездумно увечил словенские слова, подобно тому, как обладатель этого голоса увечил славянские жизни. Этому голосу вторил другой, в котором сытое довольство обычно смешивалось со спесивой надменностью. Сейчас, впрочем, ни того, ни другого не было в помине…

Тороп огляделся. Булан бей и боярский племянник сидели под сенью одного из караван-сараев, разделенные игральной доской. Играли по-крупному, и, кажется, давно, однако ни праздных зевак, ни любителей давать ценные советы вокруг них не было: то ли час был еще слишком ранний, то ли баранину хозяин нынче пересушил, то ли посетителей отпугивал свирепый вид двух дюжих телохранителей Булан бея.

Как обычно, Белен проигрывал. Было бы чему удивляться! Есть же люди, которые в самую сушь отыщут, где увязнуть по уши в грязи. И что бы чаду боярскому не потешить сердце молодецкое дружеским поединком с каким-нибудь словенином, булгарином, гостем урманским или бурмицким. Так нет же! Противника, видать, нарочно выбирал, чтобы дядьку с сестрой позлить. Да еще, обалдуй, сел зачем-то играть не во что-нибудь знакомое да привычное, а в нарды, любимую игру степняков, в которой Булан бей был также силен, как Талец в шахматах.

Тороп и глазом не успел моргнуть, а боярский племянник уже проиграл шапку и плащ из привозного крашенного сукна. Когда же он взялся за пояс, мерянин понял, что пора бежать за Вышатой Сытеничем. Конечно, не холопье то дело мешаться в забавы боярских детей, но ведь позор всей дружине, коли ближайший родственник вождя придет от поганого бея распоясанным. Впрочем, Тороп уже видел, что емуне успеть: хазарин привычным жестом взметнул вверх сомкнутые ладони, тщательно встряхивая кости. В случае проигрыша, а он был неизбежен, Белену оставалось ставить только порты и исподнее.

«А ну его! – со злостью подумал Тороп. – Пусть погуляет по городу, сверкая голым задом. Может меньше станет зубоскалить по поводу чьих-то там ободранных спин!»

В самом деле, прогулка нагишом могла бы вразумить кого угодно. Однако удовольствия увидеть рожу Белена в тот миг, когда ему предложат снять штаны, Торопу не суждено было испытать. Боярский племянник не успел еще расстегнуть серебряную пряжку, когда Булан бей неожиданно остановил его:

– Оставь себе пояс, боярский сын! И шапку с плащом забери. Не нужно мне ничего из твоего богатства! И из боярского ничего не надо. Хотел я получить одно его сокровище, да видно не судьба!

Если бы Тороп был собакой, его уши в этот миг встали домиками, а лапы выпрямились в охотничью стойку. Дело принимало нешуточный оборот, и как ни глуп был Белен, он это тоже понял и мигом смекнул свою выгоду.

– Это сокровище многие получить хотят, – протянул он с усмешкой. – Я бы, пожалуй, мог замолвить за тебя словечко, бей, да только не дешево то будет стоить!

Хазарин довольно потянул себя за ус: наживка пришлась по вкусу рыбке.

– Я за ценой не постою, – небрежно бросил он. – Только я дважды просить не привык.

Он покосился на молчаливых телохранителей и понизил голос.

– Что мне добром не дают, то я сам прихожу и беру. Подсобишь мне в том, станешь богаче вашего князя!

С круглого Беленова лица мигом сбежал румянец. Боярский племянник растерянно захлопал глазами. Не то, чтобы он особо жалел сестру, но кому же охота подставлять под удар собственную шею.