Книга К морю Хвалисскому, страница 128 – Оксана Токарева

– Как далеко отсюда видели Гудмунда? – спросил Вышата Сытенич у Лютобора, который в этой беседе выступал переводчиком.

– В трех днях пути отсюда,– отозвался русс. – Их корабли не нагружены, и они движутся быстро. Думаю, через пару дней они нас настигнут.

– О-хо-хо! – горестно простонал дядька Нежиловец, растирая заскорузлыми пальцами виски. – Вот тебе и сходили на Итиль.

– Чему быть, тому не миновать, – сумрачно отозвался боярин.

– Может быть, стоило все-таки вернуться на Русь, – жалобно протянул старый воин.

– И показать себя трусами? – синие глаза Вышаты Сытенича пронзительно сверкнули в неверном свете костра. – Не настолько я люблю хазар и тех, кто им служит, чтобы доставить им подобную радость. Да до Руси надобно еще и дойти…

– Ты что же, намерен принимать бой? – переспросил дядька Нежиловец, до конца еще не осознавая и не веря. – У них сотня с лишним, а у нас только три с половиной дюжины.

– А что, есть иной выход? – вопросом на вопрос ответил боярин.

Дядька Нежиловец печально покачал седой головой.

– Как же все неудачно получилось, – пробормотал он. – И ведь, как нарочно, Муравушка с нами!

– И Воавр… – эхом подхватил Талец.

Путша провел рукой по белесым вихрам:

– Эх! Вот бы нам сюда этого, как его, Александра-Барса. Он бы наверняка что-нибудь придумал.

– Скажешь тоже! – хмыкнул Твердята

– Сами разберемся, – отозвался боярин.

Он задумчиво покачал сивой головой, а потом зачем-то посмотрел на Лютобора: может даст какой дельный совет.

Однако русс словно никого не слышал. Он сидел у костра, обняв за холку пардуса. Сегодня пятнистый красавец против своего обыкновения не унесся охотиться в степь, а остался с хозяином. Словно струны на гуслях, перебирая мягкий пушистый мех зверя, Лютобор что-то ему говорил, и Тороп не мог поручиться, что беседа велась на человеческом языке.

Через какое-то время Малик поднялся на четыре лапы, отбежал в сторону. Потом, не обращая малейшего внимания ни на зашедшихся до рвоты лаем псов, ни на теряющих разум от его присутствия овец, вернулся, глядя на хозяина глазами, полными глухой звериной тоски, и уткнулся лбом ему в колени. Лютобор похлопал друга по загривку и легонько подтолкнул. После чего Малик, видимо набравшись решимости, принял стойку и, доведя до истерики вздумавших его преследовать, но мгновенно отставших собак, вихрем умчался в степь.

К отплытиюон не вернулся, и Лютобор на все вопросы отвечал односложно, мол, догонит потом.

Что ж, наставника можно было понять. Если им суждено полечь в предстоящей сече, то совсем негоже обрекать пятнистого красавца на жалкое существование пленника на чужом корабле или красивой игрушки в доме изнеженного полуденного владыки. Степь ему, чай, дом родной. Не пропадет.

Вот только, как быть с Муравой?

– Господь не оставит, – безмятежно улыбнулась красавица отцу. – Ты же знаешь, батюшка, если что, я умею плавать.

При этом тонкие пальцы нащупали на поясе рукоять верного, острого ножа. Этим оружием Мурава владела в совершенстве, а ее решимости могло хватить на десяток мужей. Сверкнет молнией на солнце стальное лезвие, брызнет на палубу горячая кровь – прилетит по весне на Русь еще одна русалка.

Впрочем, нет! Тороп верил, что до такого дело не дойдет. В конце концов, в битве с Олафом Горбатым расклад был лишь немногим лучше. И все же, Вышата Сытенич победил. Конечно, та победа далась дорогой ценой. Но разве жизнь и честь новгородской боярышни и возможность избавить мир от сотни жестоких головорезов не стоили того, чтобы ее заплатить? И разве Белый Бог, в которого верили новгородцы, не обещал сражающимся за правое дело свою поддержку и покров, и разве не Он сулил павшим место у своего сияющего престола?