Книга К морю Хвалисскому, страница 184 – Оксана Токарева

Тороп принюхался. Он всегда гордился своим охотничьим обонянием, к тому же, ему до смерти хотелось узнать, как же пахнет это самое море, которого он никогда не видел и к которому так настойчиво с конца весны шел. Однако, ничего особенного уловить не удалось. Доски пахли сыростью, смолой и тиной. Его чуткий нос лесного жителя, привыкшего просыпаться или под пологом леса, или под сводом построенного из дерева жилища, улавливал изначально присущий им запах сосны. И надо было, подобно Анастасию, с младых ногтей дышать морскими ветрами, чтобы распознать в этом странном смешении едва различимое присутствие запаха морской соли.

– Этот корабль похож на меня, – сказал Анастасий задумчиво. – Когда долго стоит на берегу, то ждет не дождется, чтобы пуститься в плавание. Однако, заплутав в неведомых краях,начинает тосковать по родному дому.

Тороп подумал, что хорошо тосковать тому, у кого этот дом хоть где-нибудь есть. А что делать ему? Мечтать о разоренном пепелище, по которому бродят души оставшихся без погребения родичей, стремиться к оскверненным могилам предков? Увы. В этой жизни ему осталось только одно место, куда он действительно хотел бы попасть, – стольный град поганых хазар, город, в котором он надеялся свершить долг мести, а заодно, и это произойдет скорее всего, обрести и покой.

– Пора возвращаться, – сказал Анастасий. – Нехорошо, если добросердечные хозяева заметят наше отсутствие.

Их путь лежал мимо глубокой, забранной крепкими решетками ямы, в которой нынче обитали Гудмунд и прочие викинги. Тороп, который какое-то время сам провел в подобном узилище, подумал, что морским разбойникам еще повезло. По крайней мере, сверху не сыплет мокрый снег или колючий дождь. А от солнечного жара страдают нынче все. И все же ему хотелось бы обойти это место стороной.

Однако Анастасий потянул его за рукав:

– Смотри-ка, что это?

Тороп повернул голову, и крепкое ругательство само собой слетело у него с языка. Замки на решетке были сбиты, а викингов и след простыл. Только в нескольких шагах от ямы лежал с перерезанным горлом бездыханный страж. Похоже, смерть настигла его совсем недавно, тело еще не успело остыть.

– Иди, поднимай людей! – распорядился Анастасий. – А я пойду, погляжу, как там Гюльаим. Сдается мне, не обошлось здесь без невесты хана Моходохеу!

Критянин беспокоился не зря. Не успели они пройти и нескольких шагов, как со стороны шатров донеслось глухое и яростное собачье рычание, которое сменил вырвавшийся из глубин пораженного болью нутра стон и предсмертный хрип.

К сандалиям Анастасия, словно они принадлежали легендарному Персею или кому-нибудь из древних богов его земли, казалось, привязали крылья. Тороп едва за ним поспевал.

Храбрый Акмоншак к несчастью не принадлежал к числу тех пустолаек, которые чуть что поднимают шум. Встретившись лицом к лицу с опасностью, он просто молча встал на защиту той, которую берег, как делал это еще на кошаре не один десяток раз. Старый волкодав не принял в расчет людской хитрости и коварства. Пущенный умелой рукой дротик остановил его в самом началепрыжка, пригвоздив к земле.

Тороп хотел закричать, исправив недочет Акмоншака, но Анастасий прижал палец ко рту и стал напряженно прислушиваться: в шатре стояла тишина! У мерянина мелькнула надежда, а вдруг невеста хана Аяна передумала и вернулась к пирующим. Но кого же в таком случае стерег Акмоншак? И в это время они услышали доносящийся из шатра приглушенный голос, который, казалось, не принадлежал живому существу, столько в нем было ненависти и злобы: