Онлайн книга «Под знаменем Сокола»
|
— Но тогда Аспарух точно пойдет с руссами на каганат! — не унималась Диляра. — И отец, может быть, пойдет! И если они оба погибнут, как Аслан, я тогда точно умру от слез! — Я знаю, что если ты не перестанешь плакать, — пригрозила ей Джамиле, — то у тебя распухнет нос и от сырости на лице вырастут бородавки, как у жабы! — Не знаю, захочет ли твой Аспарух, когда вернется, на тебя тогда глядеть! — добавила Всеслава. Утешая вместе с мудрой Джамиле меньшую ханскую дочь,Всеслава тем временем сама не могла найти себе места от тревоги. А что, если Анастасий не сумел добраться до Святослава и Неждана, а что, если в русском стане перевесило мнение тех воевод, которые вместо чести и славы ждали от похода лишь грабежа? Рубец на груди обжег ее болью, низвергая в смрадное жерло Тешиловского пожарища, в дымный котел страданий и скорби, плещущих через край к ногам ликующих победителей. Нечто подобное, по рассказам выживших, происходило в Обран Оше, такая страшная участь могла ожидать и Булгар. К опасениям за свою судьбу и благополучие людей, даровавших ей защиту и кров, примешивалась еще одна тревога. По словам хана Азамата, Иегуда бен Моисей задержался в земле буртасов. Что если встреча Рустама с Сохрабом уже состоялась? Ох, Неждан, Нежданушка! Где летаешь, сокол ясный? Коли жив, надежа, со степным вольным ветром весточку пришли! Но ветер мчался по своему извечному пути, заметая Нежданов след, скрывая его под сенью темных и непролазных муромских и мокшанских лесов. А в двери дома хана Азамата на правах старого друга и кунака тем временем постучался Иегуда бен Моисей. Сегодня тархан мало чем напоминал того блестящего и властного вельможу, который приезжал на Ратьшино подворье. И виной тому было не поношенное, местами изодранное платье, не помятые покореженные доспехи и вооружение, не скудость свиты, состоящей теперь едва не из одного Рахима. Таких мелочей мужественный сын Тогармы, казалось, не замечал. Его глубоко запавшие глаза смотрели в бездну, на краю которой стояли его сын и земля его отцов, и эта бездна с каждым мигом придвигалась все ближе и ближе, грозя поглотить их. Бедный юный поэт! Как он просил отца в Обран Оше дать ему саблю. Может, он и задержался в эрзянской крепости потому что надеялся умереть, как подобает мужчине и потомку древнего рода, с оружием в руках. Увы, беспощадный недуг сделал для него непосильной ношей не то что саблю, но даже саз. Вынесенный отцом из захваченного града, преодолевший нелегкий путь, Давид бен Иегуда и в покоях гостеприимного дома хана Азамата метался в жару и бреду, с мучительным кашлем отплевывая кровавые клочья источенных легких, и каждый следующий его вздох мог стать последним. — У него совсем не остается сил, чтобы противостоять недугу! — сокрушенно вздыхал старый Рахим, поправляяпостель и отирая кровь с губ своего господина. — Эта поездка совсем измотала его! — У него никогда не было сил, так же, как и у его матери! — нахмурил в ответ кустистые брови Иегуда бен Моисей. — До чего немилостив Господь! — повернулся он к хану Азамату. — Столь щедро наделить человека различными талантами и добродетелями и поместить все эти сокровища духа в столь хрупкий и бренный сосуд! — Аллах Акбар! — только развел руками царский темник. Он немного помолчал, с состраданием глядя на несчастного юношу, а потом вновь повернулся к его отцу: |