Книга Под знаменем Сокола, страница 257 – Оксана Токарева

Сегодня по вечевому полю тоже не сумело бы свободно прокатиться ни яблоко, ни даже орех. По другую сторону стен тоже толпился народ. И красочно пестрели, развеваясь на ветру, разноцветные знамена вождей, родовые и племенные знаки, крашеные плащи бояр и воевод. И горела грозным блеском не скрытая одеждой броня. И спорили цветом с восходящим солнцем червленые щиты. Собираясь на битву, воины мазали прибитые к их деревянной поверхности обереги своей кровью: приносилижертву светозарному Даждьбогу и тучегонителю Перуну, просили у них удачи и покровительства в предстоящем бою.

К вечеру всю поверхность этих щитов зальет братская кровь, кровь, пролитая на вечевом поле впервые за сотню лет. И сколько бы нынче не переругивались, возлагая друг на друга вину, стоящие по разные стороны дубовых стен разделенные кровными обидами сыны одного народа, горькой правды им не изменить. И сколько еще крови нужно пролить, чтобы многострадальную землю вятичей покинули наконец обида и беда?

Дни стояли душные и влажные, в небесах каждый день громыхали грозы. Щедрые ливни обильно орошали землю, готовую нести в своем благодатном чреве добрые плоды, наливать соком зерно. Увы, поля в этот год чаще засевались людскими костями, а от подобного посева едва ли дождешься добрых всходов. В ночь перед штурмом и с утра тоже шел дождь. По вечевому полю от стен Дедославля бежали потоки воды, шатры набухли влагой, походные костры нещадно дымили.

— Боги на нашей стороне! — убежденно восклицали защитники града, обидными насмешками и злорадным улюлюканьем приветствуя ратников, пытавшихся подвести под стены града громоздкие и неповоротливые штурмовые машины.

Атакующие насмешки оставляли без внимания и лишь понукали вязнущих в грязи по колено лошадей да прикрывались от летящих из-за частокола, стрел, повторяя поговорку о том, что хорошо смеется последний. И сурово были сдвинуты брови на осунувшемся лице возглавлявшего розмыслов, Анастасия.

— А будет ли гореть? Кругом мокрень-то какая!

С длинных усов Святослава стекали струи дождя, бритая макушка лоснилась от капель.

Разговор происходил накануне возле палатки лекаря, в которой по соседству с лечебными снадобьями, разлитая в глиняные горшки и дубовые бочонки, тщательно охраняемая от воды, огня и нескромных взглядов, ждала своего часа составленная Анастасием горючая смесь — последний довод Русского Сокола в затянувшемся споре с мятежниками.

— Как пламя Судного дня! — успокоил светлейшего критянин. Он без лишних слов зачерпнул толику из ближайшей корчаги, поджег и вылил в заполненную дождевой водой лохань, наглядно демонстрируя, что пламя и не думает гаснуть.

— Так ты, брат, все-таки знаешь секрет греческого огня? — то ли в шутку, то ли в серьез, поинтересовался Неждан, когда впечатленный князьудалился.

— Не больше, чем ты или твой побратим, — покачал головой критянин.

— Вот только когда пойдем на Дунай, боюсь, придется защищать тебя не столько от болгар, сколько от Калокира и других ромеев, — вздохнул Хельги.

— Калокиру мне нечего сказать, — безразлично пожал плечами Анастасий. — Законов империи я не нарушил. Мое изобретение не имеет ничего общего ни с секретом аль Син, ни с греческим огнем. Что же до законов Божеских… — он хотел добавить что-то еще, но голос его не послушался.