Книга Под знаменем Сокола, страница 270 – Оксана Токарева

Конечно, изобретение Анастасия, мало чем уступавшее греческому огню, уравнивало шансы руссов в возможной войне с империей. Но разве оно не относилось к тем «смертельным средствам», изготавливать и распространять которые ему запрещала клятва, приписываемая еще сыну АсклепияГиппократу? Клятву нарушить — душу погубить, изменить присяге — предать всех, кем дорожил. Вот она, плата за то, что, думая о благе соратников, согласился на путь «наименьшего зла». Даже малое зло остается злом, а что до благих намерений, то всем известно, куда они ведут.

Впрочем, не совсем так. Глядя, как буквально на глазах поднимается земля вятичей под рукой неожиданно, но вполне оправданно вознесшегося на вершины власти Незнамова сына, Анастасий с уверенностью мог сказать, что добрые помыслы при желании могут превратиться в благие дела. А княжеская железная воля, без которой, особенно когда в стране еще не до конца улеглась смута, невозможен труд правителя, из непосильного ярма может превратиться в путеводный маяк, когда таким маяком являются горячее сердце и забота о чаяниях простых людей.

Вот и сейчас, едва кони подъехали к новой крепости, на строительстве которой, помимо руссов, трудилось немало местных насельников, как из мещеры, так и из вятичей, оборвав на полуслове приветствия и славословия, светлейший Неждан отправился смотреть, как устроены ватажники, все ли сыты, для всех ли отыскалась крыша над головой.

— Ты что же, и меня подозреваешь в лихоимстве? — едва не с обидой глянул на него Торгейр. — Или опасаешься, что у твоих сермяжников последний кусок отниму, чтобы дружину накормить?

— Своя рубашка ближе к телу, — невозмутимо отозвался Неждан. — Да и глаза у тебя только два, за всеми не углядишь.

— Лучше подрядчиков поторопи, — все еще не остыв, нахмурил кустистые брови сотник. — А то точно в чистом поле зимовать придется.

— Можно подумать, это для тебя впервой, — насмешливо заметил Александр. — Да и где ты тут чистое поле увидел? — он указал на почти вставший под крышу детинец. — В других градах люди с малыми чадами до сей поры в землянках ютятся.

— Набольших таких градов, — отчеканил Неждан, — которые вместо того, чтобы делом заниматься, в своих хоромах пировали, я самих в землянки отправил жить, дабы впредь об обязанностях своих не забывали. За твоими подрядчиками, Торгейр, я прослежу, если увижу леность или мздоимство, самих запрягу в телеги и заставлю бревна возить.

Так они и беседовали, прохаживаясь от частокола к детинцу, а от детинца — к уже наметившимся контурам угловых и надвратных башен.

— Здесь кое-чего не хватает, —заметил Александр, когда они, обойдя крепость по периметру, вернулись на засыпанную листвой и стружкой площадь перед детинцом, где рядом с вырезанным из дубового ствола и глубоко вкопанным в землю идолом Перуна чернел уже изведавший жертвенной крови гранитный валун. С этого валуна и этого идола по повелению Святослава и началось строительство.

— Здесь кое-чего не хватает, — тем же тоном повторил Александр. — Иначе крепости не стоять.

Скинув нарядный мятль, он взялся за топор. Работал молча и истово, ничего никому не объясняя, но особых объяснений не потребовалось. Когда две сосновые волокнистые доски, направляемые его рукой, привычно вырубавшей шипы и запоры, легли одна поперек другой, а еще одна, поменьше, нашла свое место наискось продольной, в крепости воцарилась мертвая тишина.