Книга Песни вещих птиц, страница 30 – Валерия Скритуцкая

Только тогда она, наконец, увидела детей, перевела взгляд с одного на другого. В её глазах стояли слёзы.

– Но я вам скажу… Не рассчитывайте уже…

– Прекрати, мам, – оборвал её Лёша. – Иди, приляг.

Проглотив ком в горле, они стали вяло обсуждать остальные загадки.

День выдался изматывающим, и ночью было не до сна. Янина вынырнула из-под простыни, которая летом служила ей одеялом.

– Меня беспокоит моё зеркало.

– Что-то ещё в нём увидела? – спросила Надя.

– В том и дело, что нет. Я вижу только его. Того парня. Будто он всегда рядом. Смотрит на меня… Просто это пугает. Немного. Тем более, что никто, кроме меня, его не видит.

– Дай, – Ксюша потянулась за зеркалом, всмотрелась и машинально поправила причёску.

– Да, там только я… Слушай, а ты с ним говорить не пробовала? Понимаю, звучит как бред, но что сейчас нормального вокруг?

– Пробовала! – ответила Янина. – Он молчит, но, кажется, слышит. Я сказала «привет» – кивнул!

Надя вдруг прыснула со смеху:

– Ох и приключение, боже мой! Сказала зеркалу «привет», а ей кивнули! Не говори никому и никогда!

– Ничего смешного! – сквозь смех выдавила Янина. – Вдруг он нам поможет? Для чего-то же дала бабка это зеркало!

– Бабка и заклинание нам зачем-топодсунула! – напомнила Ксюша. – Кстати, я тут думала… Кажется, будто она что-то утаила или сбила с толку специально. А ещё страшнее, что… даже боюсь такое говорить, но… Вдруг она не предсказала беду, а сама её наслала?

– Я тоже об этом думала, – согласилась Надя, – но вслух боялась сказать. Получается, тот, кого мы считали помощником, не такой уж и помощник.

– Подождите-подождите, – перебила Янина. – Она дала нам дневники с обрядом для поиска человека. Да, мы вызвали Сварожича – кажется, что обман, но ведь сам бог огня захотел нам помочь! И мы всё-таки продвигаемся к цели. Где же тут зло? Или вы хотели, чтоб от хороводов Марьяна явилась как ни в чём не бывало?

– Ну, Сварожича я тоже не сильно ожидала увидеть, – пробурчала Ксюша. – Вообще. Никогда. В жизни своей.

– Возможно, ты права, Янин. – Надя зевнула, – Если б на листочке было написано «Как вызвать Семаргла», разве стали бы мы это делать? Хотя я с Лёшей когда-то вызывала дух Платона… Теперь понятно, почему ничего не вышло. А Пелагея Иванна нас подтолкнула, получается, хитростью.

– О да, – с сарказмом протянула Ксюша. – Ещё скажи, что дневники специально для нас писались, причём недавно. А потом она состаривала бумагу, чтоб наверняка. Не слишком ли хитро?

– Чем больше мы думаем, тем больше себя запутываем. – Надя, устав спорить, завернулась в простыню. – Давайте спать, а? Над загадками утром подумаем.

– Так с богатырём в зеркале что делать? – настаивала Янина.

– Ну, скажи ему ещё что-нибудь, кроме «привет», а то посчитает тебя глупой и сбежит, – спокойно ответила Ксюша и тоже зевнула. – Всё, спать.

В ночь перед свадьбой странное чувство не давало Марьяне уснуть. Только она закрывала глаза и сознание уплывало, тут же начинало казаться, что комната полна людей. Все говорят с ней, зовут её, что-то втолковывают. В мучениях она ворочалась, не в состоянии ни заснуть, ни до конца проснуться. Обрывки фраз, шум, неразбериха в голове… Всё оборвалось, когда извне и внутри прозвучало одно слово:

– Мара!

Она открыла глаза. Комнату заливал лунный свет. Было невыносимо жарко, но Марьяна не решалась скинуть одеяло. Ею завладело полузабытое детское чувство, когда кажется, что под одеялом ничего не грозит, но стоит высунуть руку – монстр выпрыгнет из темноты, схватит и утащит. Голоса стихли. В комнате стояла особая тишина, какаяцарит только среди старинной мебели. То, что годы простояло в доме и впитало в себя множество событий, даже молчит по-особому, это Марьяна давно заметила. Особенно прялка. В щели между шторами темнели ветви вишнёвого дерева, на одной из них сидела птица. Будто нарочно села там, где Марьяна могла её увидеть. Со сна показалось, что у птицы алмазные глаза. Страх накатывал горячими волнами, но Марьяна не могла отвести взгляд. Так она и лежала, дрожа и всматриваясь в темноту за окном, пока крепкий сон не сморил её. А разбудил уже яркий солнечный свет. Птицы за окном не было.