Книга Песни вещих птиц, страница 33 – Валерия Скритуцкая

– Как же им всем уместиться? – не могла уложить в голове Марьяна. – Пещера правда бездонна?

– И да, и нет. – Мара одобрительно кивнула, видно, вопросы были ей по душе. – Всё в мире имеет конец и границы. Окончится очередной круг бытия, разрушатся камни, исчезнет пещера, исчезну и я, и мир Нави, и даже Правь…

– А души?

По мраморному лицу Мары лёгкой тенью пробежала улыбка.

– А души никогда не исчезнут.

В детстве им читали много сказок, а ещё рассказывали истории, которые назывались былинами. И легенды они слышали: их героев никогда не существовало, но звучало так, словно они правда жили на свете. Детьми они знали и о вещих птицах, и о Сварожиче, и о прекрасной Леле, и о мрачной Маре. О страшном скрипучем старике Кощее-Чернобоге тоже слышали. Очарованные историями, играли в них, распределяли роли. Лёша и Надя были тогда совсем карапузами, им доставались роли то Леля и Лели, а то каких-нибудь мереков. Они и не спорили – только хохотали над хвостиками из веток. А потом забыли. Да так, словно кто-то нажал клавишу «удалить». Путаными тропами пришлось пробираться к воспоминаниям. С каждым древним именем, с каждым событием, одно страннее другого, возвращались те самые прошлые ощущения: что мир тоньше и глубже, чем видно глазу.

Лёша смотрел на петуха, которого накануне тщательно протирал тряпкой, и думал: почему только на их крыше стоит петух? Почему в комнате Марьяны – старинная прялка? Может, она и прабабушкина, но той явно досталась ещё от её прабабушки.

По количеству «почему» в голове он превзошёл бы сейчас трёхлетку. Вопросы вызывало всё, что случилось за последние дни, от разговора с бабкой Пелагеей до лихорадки с загадками. Чаще всего Лёша удивлялся, почему они ещё не в психушке, а когда решил просто остановиться, контрольным выстрелом стало: почему Марьяну назвали Марьяной?

Воздух стал сочнее, запахи ярче. Солнце нежило и припекало, тень умиротворяла, вечера морозили голые колени. Они не могли признаться друг другу, но каждый в эти тревожные дни стал всем существом ощущать природу, двигаться веё ритме, замирать вместе с ней. Лёша кожей чувствовал целебный холод первой росы, засматривался на формы облаков, позволял мыслям стать тягучими в полуденный час. Больше, чем раньше. Естественнее, чем раньше. Казалось, сейчас не время созерцать мир вокруг, ведь полиция не покидает дом, а вопросы сыплются градом, сводя с ума. Но, как только выдавалась минута отдыха и тишины, на ум приходили старые сказки, в которые они всегда верили.

На следующий день Янина сидела одна в комнате и смотрела в окно. Мысли никак не складывались, а руки тянулись к ящику стола, где лежало зеркало – оно уводило от реальных тревог в загадочный мир, где была надежда на счастливый финал. Белокурый богатырь всё так же смотрел, слегка улыбаясь. Янина хотела что-нибудь сказать, но почувствовала себя ужасно глупо. Просто так глазеть тоже надоело. Она собралась с мыслями и тихо произнесла:

– Я не знаю, кто ты и почему следишь за мной, но, может быть, ты знаешь, как нам помочь?

Лицо залила краска, но богатырь посерьёзнел и кивнул. Затем он бросил взгляд на открытое окно. Янина подвинулась так, чтобы в зеркале отразился двор. Она проследила, куда богатырь указал ей, и увидела… курятник. Недоуменно взглянула в зеркало. Её молчаливый собеседник уверенно кивал.