Книга Песни вещих птиц, страница 50 – Валерия Скритуцкая

– Ты не мог её видеть, – отрезала она. – Всё это было давно, мы тогда ещё не родились. Просто она немного на Марьяну похожа, скажи?

– Идёмте, – сказала Дивья. – Из пещеры надо искать выход, иначе камни сведут вас с ума.

Ступая мягко, будто скользила по воздуху, она поманила их за собой. Надя достала из кармана перо птицы Гамаюн, и стало светлее. От неё не скрылся взгляд Лёши, прикованный к волосам Дивьи. Здесь они мерцали звёздами ещё ярче, чем на земле.

Когда Марьяна проснулась, уже начало темнеть, и только мутная синева небесного океана делаласилуэты деревьев различимыми. Деревья двигались, шевелили корнями, корни тянулись к ногам. Марьяна вскочила в ужасе, схватила кружево, что выпустила во сне из рук, и побежала наугад. Стволы уже сошлись настолько плотно, что пролезть между ними было почти невозможно, но Марьяна к своему облегчению наткнулась на тропу, по которой сюда и пришла.

Она мчалась, спотыкаясь о рвущиеся из земли корни. Тьма стала непроглядной, хуже, чем в пещере. Но в этой тьме Марьяна увидела тусклый свет, будто из окошек. Марьяна побежала на него и вскоре среди деревьев увидела искусно и крепко сложенный сруб. Прорвавшись сквозь ветви, она добежала до избы, припала к двери. На стук никто не отозвался. Тогда Марьяна дёрнула ручку – дом оказался не заперт. Она вбежала в сени, захлопнула дверь, накинула крючок на петлю и потом ещё долго стояла, прижав к груди рукоделие Доли и Недоли, приходя в чувство.

По углам горели свечи, и Марьяну трясло от страха и недоверия. Кто их зажёг? В воздухе витал тёплый, манящий аромат выпечки. Еле передвигая ноги, она зашла в дом. Посреди гостиной стоял обеденный стол, на нём дымилось блюдо с пирогами, над пузатым заварником поднимался пар. И ни шороха, ни души вокруг.

Марьяна нерешительно подошла к столу и осмотрелась. Печь, слева лавка, у лавки – старинная прялка, копия той, что осталась в её комнате. Справа от печи умывальник, а за ним – дверь в спальню, где уместились кровать с комодом и зеркалом. Вот и всё убранство. Будто дом так и ждал одинокого голодного путника. Нет, путницу: на кровати лежало льняное платье и пуховая шаль. Позабыв страх, Марьяна переоделась. Было приятно избавиться от свадебного наряда. Платье оказалось впору, а шаль согрела плечи. Плащ Мары Марьяна аккуратно сложила на кровати, рядом с ним положила кружево.

В доме было тихо и тепло, вроде бы безопасно, но неуютно, как в любом новом месте, когда не знаешь, куда себя деть. Марьяна вернулась к столу, голод тянул к ароматному пирогу. Вокруг заварника на кружевной скатерти теперь стояло три чашки: большая и две поменьше. А на стулья, кряхтя и что-то ворча себе под нос, взбирались два человечка, он и она, ростом взрослому по пояс. Выглядели они причудливо, одеты были несуразно, но на вид не злые.

– Ну, садись, чего замерла? – обратился к Марьяне мужичок. Налив чай сначала в чашку, а потомперелив его в блюдце, он стал громко, с причмоком сёрбать. – Остынет же всё, зря торопились, что ли?

Марьяна нерешительно села. С минуту она смотрела, как маленькие человечки жуют и смешно пьют из блюдец, а потом тоже наполнила большую чашку ароматным травяным чаем. После молчаливого чаепития женщина слезла со стула и подбоченилась:

– Ну, чего делать-то?