Онлайн книга «Песни вещих птиц»
|
– Ай, люлень да люлень…– запела Марьяна, не дожидаясь продолжения спора. То была колыбельная, которую мама пела им зимними вечерами. – По горам идёт олень. На рогах он дрёму носит… Янина подхватила, потом присоединились и Ксюша с Надей: – В каждый дом её заносит. В люльку дрёму он кладёт Тихо песенку поёт. – Я раньше думала, – прошептала Надя, потому что темнота создана для шёпота, – что дрёма – это дерево такое. Представляла оленя, у которого из головы дерево растёт… Вместо ответа ласковая рука погладила её волосы. Мурлыкнув почти как кошка, младшая сестра вмиг уснула. Ксюша с Яниной тоже притихли. Одна Марьяна так и не сомкнула глаз. Сердце то заполнялось до краёв теплом и нежностью к сёстрам, то сжималось в ледяных тисках страха. Ночь стояла непроглядная, тяжёлая, будто вместе со светом пропало и пространство, и воздух. Звуки все знакомы: то мышь пробежит, то сова ухнет… Но вот послышался треск. Затихло, потом снова затрещало. Словно кто-то, не привыкший к темноте, пробирался через лес. За дверью задышали громко и хрипло. Марьяна застыла. Страх пронзил множеством острых иголок. Это точно медведь, о котором говорила Ксюша: дышит тяжело, ступает неуклюже, валежником хрустит, разгоняет мышей да ночных птиц. Ну, вроде унялся. Марьяна думала, как быть, а медведь молчал. Уснул? Казалось, целую вечность она не решалась пошевелиться. Когда, наконец, размяла затёкшие руки и ноги, накатило странное спокойствие: будто всё хорошо и она в безопасности. Край одеяла ласкал щёку, мысли стали уплывать, по глади сонного океана кораблями заскользили образы. Так же чудно было засыпать под фильмы, которые Андрей с напряжением смотрел, а ей бы только пригреться под боком. На экране кто-то кого-то ищет, находит, потом теряет и снова ищет… Но ей не интересно, она хочет спать на плече у Андрея, держать его за руку, крутить серебряное кольцо… Тук-тук-тук – кто-то из младших стучится или мама. Марьяна резко села, проснувшись. Нет, она не дома, не смотрит фильм с Андреем. А стучались по-настоящему? Сёстры все рядом, крепко спят. Марьяна тряхнула головой,сгоняя сон, потом, медленно выдохнув, встала и пошла к двери. Вышла на крыльцо, вытолкнув страх за дверь, пристально вгляделась в ночь. Никого не было: медведь всё-таки ушёл. Только рыбы и киты плыли по небу. Зрелище завораживало, и Марьяна долго не могла отвести глаз. Она всё думала и думала, пока макушки деревьев не стали различимы в лучах солнца, проникающего даже в самые тёмные глубины. Марьяна зевнула и тут увидела, как блеснуло серебром на ступеньке, у самых ног. Она подняла и долго рассматривала свою заколку, ту самую, потерянную, с цветами из бирюзы. Вдруг захотелось вовсю расхохотаться – необычное, злое желание, за которое даже стало стыдно. – Ой! – послышалось из кухни. Это Надя увидела жену лесовика, которая обычно принималась хлопотать (хотя дел, собственно, не было) в предутренний час. В ответ младшая сестра получила неразборчивый поток ворчания, но только весело рассмеялась, и угрюмая женщина неожиданно поддержала её. Значит, Надя лесовой понравилась. – Да знамо куда – к ручью! Там прямо с горы Забвения вода течёт, её-то вам и надо. Когда Марьяна вошла, Надя с медным кувшином в руках слушала указания. – Что ты делаешь? – Иду к ручью, – ответила Надя так, словно в обычный день собралась в булочную, – за водой для обряда. |