Книга Аутсайдер, страница 74 – Тедди Уэйн

Но сейчас он хотел открыться Эмили. Хотел, чтобы она узнала то, чего не знал никто, чтобы их откровенность была взаимной. Ведь он только начал осознавать, что в жизни у него никогда не было по-настоящему близкого человека.

– Мой папа умер не от сердечного приступа, – сказал Конор. – Он совершил самоубийство.

Эмили была так потрясена, что лишилась дара речи.

Конор не спеша рассказал ей о том, как это случилось. Много лет его отец страдал от хронической боли в спине. Как выяснилось позже, со временем та стала такой сильной, что перед смертью он не работал уже около года, ничего не говоря семье. Рано утром папа всегда уходил из дома, притворяясь, что едет на стройку, а сам, наверное, отсиживался в машине. Пособия по безработице не хватало, чтобы оплачивать счета, а закрытие профсоюза, произошедшее за пару лет до его смерти, усложнило процесс получения компенсации за нетрудоспособность. Поэтому он втайне от супруги оформил несколько займов. А дальше, по всей видимости, убедил себя в том, что, сведя счеты с жизнью, избавит близких от долгового бремени. Но кредитные счета были открыты на оба имени, поэтому обязательства отца перешли к матери Конора. Выплачивать его долги им приходилось до сих пор.

Эмили заговорила не сразу.

– Как он… прости, ты не обязан отвечать.

– Наглотался обезболивающих, – пояснил Конор. – Затем лег в ванну. Наверное, решил, что, если таблетки не справятся, вода завершит начатое. А нашел его я.

Воспоминание было немного расплывчатым, хотя Конор в любом случае не стал бы мучить Эмили жуткими подробностями. Он помнил, как, придя с мамой домой из школы, подумал, что дверь в ванную была случайно заперта изнутри, и просунул скрепку в замок, чтобы ее открыть. Увидел крепкую фигуру отца, лежащего в ванне, и колени, покрытые редкими волосками, выступавшие над водой. Расплакался и безуспешно попытался вытащить его окоченевшее тело. Рыдал и звал маму, которая при виде страшной сцены впала в истерику и вообще ничего не смогла сделать. Нашел в своем юном теле силы, о существовании которых не подозревал, и, подняв голову отца на поверхность, увидел, что бледная ирландская кожа приобрела синюшный оттенок. Догадался вызвать скорую помощь и, пока они с мамой ждали медиков, которым уже не удалось бы спасти отца, понял, что можно либо продолжать рыдать над бездыханным телом, либо взять себя в руки и сделать хоть что-то полезное, например обнять и утешить маму, полностью потерявшую самоконтроль. Он выбрал второе – и с тех пор оставался верен своему выбору.

– О боже. – Эмили прикрыла лот ладонью. – Ох, Конор… Это ужасно. Почему ты мне сразу не сказал?

– Я ни с кем это не обсуждаю.

– Только с мамой?

Он покачал головой.

– А… она говорит об этом с кем-то? – спросила Эмили.

Он вновь покачал головой.

– Мы всем сказали, что папу хватил удар.

Эмили прищурилась, наверняка осуждая и его мать, и самого Конора за сокрытие истины. Зачем он только решился? Поделился с Эмили частичкой своей души, и теперь ее не заберешь обратно. Если они расстанутся, она будет по-прежнему владеть его тайной, сможет использовать ее как оружие, чтобы трактовать и критиковать его поступки и отклонения. Надо было оставить всё как есть и не усложнять себе жизнь.

– Я правда не знаю, что сказать, – проговорила Эмили. – Кроме того, что ты не ущербный. Или я тоже такая, а те, кто якобы нормальный, – очень скучные люди, с которыми мне точно не по пути.