Книга Бессердечный рыцарь. Книга 2, страница 89 – Милена Янг

Теперь все обретало смысл. И его частые отъезды, и те полные отчаяния слова…

– Я боюсь. Слышишь? – прошептал он сдавленно. – Я боюсь, я, блядь, безумно боюсь тебя потерять.

Она нерешительно опустила руку, касаясь его головы.

– Дам…

– Я спать не могу, есть не могу, я боюсь за тебя… Я не смогу пережить, если тебе навредят… Одна мысль об этом меня убивает, – когда он поднял лицо, она заметила влажный блеск в его покрасневших глазах. Мокрые ресницы поблескивали в тусклом свете.

– Ты меня не потеряешь. Я обещаю тебе, – в груди сдавило, она мягко улыбнулась ему, стараясь не расплакаться.

– Нет, ты не понимаешь, – помотал Дамиан головой, уткнувшись лицом в ее живот, продолжая тихо говорить, – Я боюсь, что тебя убьют, Огонек.

В тот день Эви думала, что речь идет о якудзах. Но он имел в виду не только это.

Как Дамиан смог держать эту неподъемную ношу в себе? Это было слишком морально тяжело. Столько лет – молчать. Притворяться кем-то другим.

Он отдал ради нее самое ценное, что у него осталось – свою свободу. Посвятил семь лет своей жизни. Даже понимая, что неизлечимо болен, и время для него – роскошь.

Чтобы она могла прожить нормальную жизнь.

«Лучше бы ты умер…»

От собственных слов сейчас выворачивало.

– Прости… – рыдание вырвалось из горла Эви, слезы обожгли глаза. – Ты не должен был соглашаться на сделку с этим человеком. Жертвовать собой ради меня. Не надо было…

– И позволить ему навредить тебе? – мягко спросил Дамиан и подошел к ней. Осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверька, погладил по ярким волосам. Татуированные пальцы перебирали мягкие пряди, успокаивая. – Пойми уже, малыш. Я никогда не смогу тебя возненавидеть.

Слова ломали пополам. Почему-то эта ласка ранила сильнее, чем что-либо. Потому что она впервые увидела глубину его чувств. Впервые поняла, что Дамиан испытывает к ней. Насколько он любит, что готов не просто отдать свою жизнь за нее, но и отказаться от всего, что ему дорого.

Тот самый гордый, сварливый Дамиан Йохансен, которого она встретила на пороге офиса в первый день работы, на самом деле жил, делая все, чтобы защищать ее.

Даже когда Эви сама его пыталась ненавидеть, он никогда не переставал о ней заботиться.

Она – та, ради кого он стал тем, кем стал. Это из-за нее его руки были испачканыкровью.

– Ты единственное гребаное исключение из правил, Огонек. Даже если ты вырвешь мое черное сердце из груди, даже если вонзишь это лезвие, – он прижал ее руку с мачете к своей груди. – Сюда и перевернешь все… Даже тогда я буду тем, кто позволит тебе это сделать с улыбкой на губах. Я позволю тебе что угодно, потому что ты, черт побери, владеешь моей испорченной душой, миссис Йохансен. Ты и есть моя душа, – он наклонился, коснувшись губами ее лба.

Слезы все еще стекали по щекам девушки, слепили, и она облизнула губы, ощущая соленый вкус во рту.

– Не плачь, Огонек, – прошептал он. – Я не хотел, чтобы ты себя винила, родная. Поэтому молчал. Но больше нет масок.

– Ты стал таким из-за меня…

– Я бы пошел на это снова. Не жалею ни о чем, слышишь? – мужчина бережно вытер ее слезы с лица. – Это мой осознанный выбор.

Эви ощутила укол боли в грудной клетке. Ее сердце все еще болело за все зверства, которые пришлось пережить ему.

Ее Дамиан никогда не жаловался. Не упрекал ее. Не винил в своей ужасной судьбе.