Книга Семь жизней Джинберри, страница 125 – Кэсси Крауз

Не уходить в себя? Пустить меня в свою голову? Разделить бремя, которое грызет и гложет его, мешая спокойно любить меня?

– Пожалуйста, – снова шепчу я, ощущая подступившие слезы.

– О, Бекки… – почти стонет Вэйлон и подается навстречу моим губам, но усилием воли я уворачиваюсь от поцелуя.

Мне нужно получить ответ на свой главный вопрос. Уверена, за ним все и кроется.

– Вэй, почему ты в черном?

С минуту он смотрит на меня, не говоря ни слова, а после медленно убирает руку с моего лица и плавно опускает ее к кромке своего свитера. Приподнимает его, чтобы я увидела пистолет, заправленный в ремень его джинсов.

Вздрагиваю и ахаю одновременно. Сказать ничего не успеваю, Вэйлон опережает:

– Я уже говорил это, Бекки, я не могу тебя потерять.

– Но что мне угрожает? – начинаю было я, хотя в голове уже пульсирует мысль «все ты знаешь, Бекс». – Нет, нет, не так! Что бы мне ни угрожало, ты не должен становиться убийцей ради меня!

– Ты знаешь, что одно обвинение повесили на меня в момент рождения, – спокойно отвечает Вэйлон. Но это не то отрешенное спокойствие, которое звучало в его голосе все эти годы. Оно будоражит тем, что сдерживает настоящий ураган. – Но я не убивал свою маму. Я не был виноват. Теперь я точно это знаю. И я всегда носил светлое, будто пытался доказать свою чистоту и порядочность. Потому что…

– На белом лучше видна грязь, – тихо продолжаю я.

С моих волос и одежды стекает вода, но я дрожу совсем не от холода. Вэйлон отзывается. Он говорит очень болезненные вещи, но он при этом восстает из камня.

– Ты помнишь.

– Конечно, помню, – шепчу я.

– Когда я не нашел тебя дома и надумал все, что могло произойти с тобой, я понял, что демонстрировать свою невиновность больше нет никакого смысла. Я хочу, чтобы ты знала, Бекки, ради тебя не страшно оказаться виновным. Ради тебя и твоей безопасности мне не страшно убить. И я готов быть виновным в том, что ты жива и цела и…

Вэйлон осекается и с грудным болезненным стоном впивается в мои губы. Он сейчас жив и не сдержан, как никогда. И я не могу упустить его в таком состоянии, несмотря на зарождающийся страх и тревогу. Отвечаю на поцелуй и первой проникаю языком ему в рот. Вэйлон издает повторный низкий стон и подхватывает меня на руки. Я тут же обвиваю его ногами за бедра, а он спускает меня чуть ниже к паху, чтобы я скользнула по бугру в его джинсах.

Жар распространяется по моему телу, жадно всхлипнув, я вжимаюсь в Вэя еще сильней.

– Хочу, чтобы ты снял эту черную и мокрую одежду, но остался таким же живым, какой ты сейчас… – бормочу я ему в губы, когда мы обрываем поцелуй, чтобы перевести дыхание.

Вэйлон тут же ставит меня на ноги и, не разрывая зрительный контакт, одним махом стаскивает свитер. Отступает на шаг, вынуждая любоваться своим безупречным мокрым телом.

Я следую его примеру и снимаю насквозь промокшую толстовку и спортивный топ. Вэйлон нетерпеливо вздыхает. Его дыхание сбивается, когда я подхожу к нему и обвожу рельефный контур пресса. Подушечки пальцев колет от контакта с упругой горячей кожей. Я целую Вэя в грудь, скользя ладонями по талии, а затем вытаскиваю пистолет из-за ремня.

Вэйлон не успевает мне помешать. Оружие ложится в мою маленькую руку точно влитое. Утяжеляет ее, наделяет властью. Направив дуло вниз, я изучаю стальной корпус, спусковой крючок. От адреналина подпрыгивает пульс.