Книга Семь жизней Джинберри, страница 80 – Кэсси Крауз

Я знаю, мои ступни сорок третьего размера уже давно встали на травалатор, который медленно, но верно увозит меня от золотой медали. Вот уже три года я качусь по нему и знаю, что вторым Майклом Фелпсом не стану. Но пока тренер продолжает драть себе глотку, пытаясь вывезти меня на чемпионат Европы, я буду плавать.

Плавать и знать, что тонут даже пловцы.

Я лениво бреду от тренировочного центра к мотоциклу, который отдал мне Дерек, внезапно решивший остепениться, и знать не знаю, куда на нем поеду. Теплый ветер слабо шевелит мокрые пряди на моей голове, а глаза так и тянет вынуть из орбит и протереть после очередной порции хлорки.

Мне сегодня сон приснился, будто я рога на башке оленя, который полез в драку со своим соплеменником. У того рога были покрепче, и я так сильно в них запутался, что едва не отсоединился от своего владельца.

Черт. Забыл записать этот сон в алфавитный телефонный справочник, который использую вместо блокнота. Боясь не донести эти воспоминания до дома, забиваю заметку в телефон.

Среда на календаре. Значит, Лотти, Декс и Дерек на работе до ночи, Вэйлон ковыряется в своей мастерской, а Рэн – в очередном пациенте. Бекки укатила в неизвестном направлении, а у меня отсутствует даже известное.

Смотрю направо, налево, в землю и в небо. Чувствую себя псом, которого хозяин вывез за пределы города, вытолкнул из машины и скрылся, не оставив ни единого знакомого запаха, по которому можно было бы вернуться домой.

Ну, с другой стороны, домой мне не так уж и надо… а вот у Алфредо в районе Сохо по средам скидки на алкоголь для женских компаний. А у меня, соответственно, – место у барной стойки с наилучшим обзором. Воодушевленно потираю ладони, седлаю «Харлей» и срываюсь с места.

Ее зовут Изабель.

Бель, как приветливо кричали ей подружки, когда она только ворвалась в клокочущий от тестостерона и эндорфинов «Жардин». Она такая красивая, что моя челюсть буквально ударяется о барную стойку. Вылитая Кира Найтли, но только черты лица более мягкие, а волосы такие густые и блестящие, что я нервно сглатываю, преодолевая желание понюхать их.

Она пританцовывает, пока движется между столиками и баром, и во всех ее движениях – такая кошачья грация и мягкость, что у меня в висках пульсирует кровь.

– Знаю, знаю. «Стефан, клянусь твоим самым дорогим портвейном, это она!» – смеется бармен, по-дурацки пародируя мой голос и подливая яблочный сок в стакан для виски: что поделать, сто ярдов за шестьдесят пять секунд все-таки прошлись серпом по моему эго. Пора возвращаться в спортивный режим.

– Она выглядит очень доброй. Глаза! Ты видел ее глаза?

– Ты многовато ошибок совершил в слове «грудь», – только и может ухмыльнуться Стефан.

– Как у олененка…

– Как у модели нижнего белья…

Я пропускаю его слова мимо ушей. Бель не такая. Я чувствую. Если мы сегодня вместе уедем из «Жардин» на моем «Харлее», утром она не сбежит, оставив на салфетке номер с неверными последними цифрами.

Их четверо за столиком: она и три ее подружки. Место за барной стойкой рядом со мной свободно, но воображение дорисовывает на нем стройную восемнадцатилетнюю блондинку с такими же голубыми глазами, как вода в бассейне. У нее немного покраснели щеки после хлорки, а тонкая рубашка красиво облегает спортивную фигуру.