Онлайн книга «2075 год. Когда красота стала преступлением»
|
Тайрик был поражен: – Ты молодец, Алекса. Никаких признаков страха или неуверенности. Но ты должна быть готова к тому, что они продолжат. А поскольку мы не знаем, кто именно действует против тебя, нужно быть еще более осторожной. Тот, кто собирает компромат и профессионально организует подобные атаки, может прибегнуть и к более зловещей тактике, если не добьется своего. * * * Вечером того же дня вновь вспыхнули демонстрации – как виртуальные, так и уличные, – и с бульшим количеством участников, чем когда-либо прежде. Почти десять тысяч человек вышли на марш в Нью-Йорке, не менее шести тысяч – в Бостоне и около восьми тысяч – в Сан-Франциско. Сообщения о крупных митингах поступали также из Рио, Лимы, Найроби, Йоханнесбурга, Касабланки, Лондона, Канн, Милана, Берлина, Будапешта, Варшавы, Сингапура и Ташкента, в то время как в небольших городах собирались лишь горстки людей под объединяющим лозунгом «Остановим разрушительную одержимость равенством – красота не преступление!». На этот раз к протестам добавилось и нечто особенное: демонстранты размахивали фотографиями своего нового кумира, теми самыми, что были опубликованы в клеветнической статье. «Мы – Алекса!» – кричали они. Очернительская кампания привела в результате к росту популярности Алексы и сделала ее всемирно известной. Из соображений безопасности Алекса оставалась дома с Зорайей. Взволнованная и глубоко тронутая, она следила по новостям за тем, как разворачиваются акции солидарности. На митинге в Бостоне на сцену вышла Суне Туре – такая же удивительно красивая, как и прежде. Голос Суне, которая до запрета косметики была суперпопулярной моделью и иконой глобальной рекламы бесчисленных продуктов здорового питания, многократно усиливали микрофоны. «Я требую, – говорила она, – чтобы всех, кто соблюдает закон, принимали такими, какие они есть. Я требую, чтобы ни одна девушка в мире не жила в страхе перед скальпелем – ни в форме принудительного женского обрезания, которое практиковалось в некоторых культурах всего несколько десятилетий назад, ни в форме принудительных операций на лице, практикуемых современными варварами. Я требую прекратить вопиющую клеветническую кампанию против Алексы. Красота – не преступление! – Толпа разразилась овацией. Когда аплодисменты стихли, Суна продолжила: – Некоторое время назад я участвовала в ток-шоу. Это было обсуждение с участием Варека Каллора, возможно, кто-то из вас его видел. Мистер Каллор в итоге исказил мои слова, представив дело так, будто я верю в политику визуального равенства и в эту дебильную концепцию ПК. Я попыталась возразить, но ведущая не дала мне слова. Она сказала, что снова пригласит меня на передачу с мистером Кал-лором, но ни она, ни телекомпания больше ни разу не вышли со мной на связь. Вместо этого однажды со мной связался мистер Каллор, предложив прислать за мной аэротакси, чтобы доставить меня к нему домой для приватной беседы. Я отклонила его приглашение. Мне не нужны беседы тет-а-тет, мне нужны дебаты, за которыми может наблюдать каждый из вас, именно поэтому я говорю об этом здесь и сейчас: нет, мистер Каллор, я не доверяю политикам, которые вмешиваются в нашу частную жизнь, пытаясь сделать нас всех равными. Нет, нет и нет – я требую свободы!» |